Книга: Аналитика как интеллектуальное оружие

3.4. Аналитика в ЦРУ и других разведывательных организациях США

3.4. Аналитика в ЦРУ и других разведывательных организациях США

Историю американской разведки, начиная с Войны за независимость и до настоящего дня, отличает многочисленность разведывательных организаций, официальных, так и неофициальных. На начальном этапе, как правило, в их действиях отсутствовала согласованность (решить эту проблему удалось только… после II Мировой войны!). По инициативе Дж. Вашингтона первый американский парламент, Континентальный Конгресс, учредил Комитет секретной корреспонденции, первую в истории Америки разведывательную службу. Комитет занимался негласным сбором информации и пропагандой за рубежом, разрабатывал собственные шифры и коды, перлюстрировал почтовые отправления и анализировал иностранные публикации. При этом, будучи главнокомандующим Континентальной армией, Дж. Вашингтон организовал и армейскую разведку. Одновременно он принимал меры по борьбе с английскими шпионами (руководитель английской секретной службы в Нью-Йорке был захвачен одним из его офицеров, сумевшим разоблачить изменника Б. Арнольда, американского генерала, успевшего сбежать к англичанам).

Принятая в 1787 году Конституция США предусматривала разделение властей на исполнительную, законодательную и судебную. Специальной оговорки относительно разведывательной службы она не содержала, но в выступлениях на Конституционном Конвенте прозвучала мысль о том, что президент страны ответственен за разведку. В 1790 году Конгресс санкционировал создание секретного Фонда непредвиденных расходов на внешние сношения, чтобы президенты могли оплачивать расходы на разведку. Многие из осуществлённых подобным образом операций были связаны с изучением регионов Северной Америки, казавшихся европейским державам лакомым куском.

До начала Гражданской войны в США (1861) Юг и Север не располагали профессиональной разведывательной или контрразведывательной службой. Генералы обеих сторон лично подбирали агентов для сбора информации о противнике в зоне предстоящих боёв. Постепенно, с нарастанием масштабов военных действий, стала очевидной потребность в организованной службе разведки; особенно остро это ощущали в Вашингтоне, столице союза северян, так как рядом проходила граница с Виргинией, главным штатом Конфедерации мятежников-южан. В результате у северян сложились две конкурирующие между собой организации, возглавляемые людьми, никогда прежде не состоявшими на государственной службе. Так, один из них, А. Пинкертон, до этого руководил сыскным агентством, занимался расследованием фактов воровства на железной дороге. В марте 1861 он предотвратил покушение на жизнь избранного, но ещё не вступившего в должность президента А. Линкольна во время его следования поездом в Вашингтон на инаугурацию. Пинкертон был другом генерала Дж. Маклеллана, главнокомандующего армией юнионистов, и поэтому ему поручили заниматься контрразведкой в столице, а также засылать в южные штаты агентов для сбора сведений о противнике. Однако после снятия А. Линкольном генерала Маклеллана с его поста (1862) Пинкертон также впал в немилость. Главным его соперником был Л. Бейкер, детектив-любитель, предложивший армии юнио-нистов свои услуги в качестве разведчика-оперативника. Ему удалось провести несколько успешных операций, и военный министр правительства А. Линкольна поручил ему создать Бюро секретной службы для расследования деятельности агентуры противника в вашингтонском регионе. В 1863 на Бюро Бейкера было возложено расследование дел о фальшивомонетничестве и коррупции. Бейкеровская секретная служба расстроила планы южан сорвать в 1864 году президентские выборы путём организации беспорядков и саботажа в крупных северных городах, а в 1865 участвовала в преследовании убийцы Линкольна Дж. Бута и его сообщников. Бейкер создал первое в истории США подразделение для охраны президента Э. Джонсона, преемника Линкольна.

Рвение Бейкера, защищавшего Союз, создало ему множество врагов; тем не менее, его организация выжила и сохранилась в составе министерства финансов как Секретная служба США с обязанностями охранять президента и бороться с фальшивомонетчиками. Созданное Бейкером профессиональное Бюро военной разведки по окончании войны было упразднено. Только через 25 лет в военном министерстве создали отдел военной разведки (ОВР), тогда как на флоте Управление военно-морской разведки (УВМР) было организовано тремя годами ранее. В последующие годы конкуренция между ОВР и УВМР усугублялась межведомственным соперничеством между сухопутными войсками и военно-морским флотом. С развитием ВМФ США и возрастанием его престижа, особенно после скоротечной войны с Испанией (1898), УВМР сделалось ведущей разведывательной службой в стране, а ОВР вообще прекратил своё существование. Такое положение существовало до 1914 года, когда в Европе разразилась война, и военное министерство было вынуждено заняться организацией разведки.

К моменту вступления Соединённых Штатов в войну в апреле 1917 года армия США располагала большим контингентом наблюдателей в Европе, расширенным штатом военных атташе и возрождённым, хотя официально ещё не утверждённым ОВР. В июне 1917 года было создано Бюро кодов и шифрования. В 1918 ОВР восстановили и формально в качестве отдела Генштаба армии. В его функции входили подготовка кадров, сбор, обобщение, обработка и рассылка разведывательной информации.

В это же время США столкнулись с контрразведывательными проблемами. Действовавшие с территории Мексики и внутри США немецкие агенты стремились организовать саботаж производства военной продукции и поставки её союзникам. Реакция на их действия носила эпизодический и несогласованный характер. В 1916 году государственный секретарь заручился поддержкой бизнесменов в финансировании Бюро секретной информации – оно занималось прослушиванием телефонов германского посольства. В марте 1917 года генеральный прокурор создал Федеральное бюро расследований (ФБР) в составе министерства юстиции с задачей противодействовать германскому шпионажу в США. В августе 1918 года ОВР армии создал собственное контрразведывательное подразделение. Мировая война близилась к завершению, и борьба с германской подрывной деятельностью уступала место борьбе с радикализмом, подогреваемым русской революцией. В 1924 году Дж. Гувер был назначен директором ФБР, и оно приступило к расследованию серьёзных преступлений на территории всей страны (мелкими занимались органы правопорядка штатов) и борьбе с подрывной деятельностью.

В период между I и II Мировыми войнами бюджеты разведывательных подразделений военного министерства и министерства военно-морского флота США были существенно сокращены. Бюро кодов и шифрования (его по окончании Первой мировой войны финансировал Госдепартамент) в мае 1919 года было упразднено, когда новый госсекретарь Г. Стимсон с негодованием заявил: «Джентльмены чужой переписки не читают». Но армия, за время войны оценившая значение шифрования и дешифровки, в 1930 году создала службу разведки средствами связи – предтечу Агентства безопасности армии – оно после II Мировой войны получило название Агентства Национальной безопасности (АНБ) США.

За активную борьбу с преступностью в стране в 30-е годы ФБР стали называть грозой преступного мира, но с возрастанием угрозы войны в Европе и на Дальнем Востоке оно расширило рамки своих действий, включившись в борьбу с нацистской и коммунистической подрывной деятельностью, а также с японским шпионажем. Этими вопросами в сравнительно небольших масштабах занимались также контрразведывательные подразделения УВМР и ОВР (в 1940 общее число персонала по обслуживанию разведывательных задач США не превышало тысячи человек). В сентябре 1939 президент Рузвельт поручил ФБР взять на себя ведение дел, связанных со шпионажем, саботажем и нарушениями положений о нейтралитете. ОВР и УВМР активизировали свои усилия по линии национальной безопасности, и в результате стали нарастать их конфликты с ФБР, невзирая на то, что между ними были подписаны «Соглашения о размежевании функций».

В 1940 году Рузвельт наделил специальную разведывательную службу ФБР особыми полномочиями по ведению разведывательной и контрразведывательной работы в Латинской Америке. Таким образом, ФБР впервые получило право на проведение операций в зарубежных странах (это право было отозвано в 1946 году, когда Латинская Америка была отнесена к компетенции нового органа – Центральной разведывательной группы).

В исторической литературе многократно приводится мнение, что японское нападение на Пёрл-Харбор в декабре 1941 года стало невиданным поражением американской разведки. Всё прочитанное мною по данному поводу в основном состоит из фактуры, описательной части. Указывается, что несмотря на то, что американская сторона читала японский дипломатический шифр, отсутствие координации между армией и флотом, а также опыта аналитической работы дало японцам решающее преимущество первого удара.

Однако я категорически не согласен с такой оценкой. Президент Рузвельт знал о нападении, но ему, из-за пристального внимания общественности к его действиям, нужна была провокация, чтобы вовлечь США в войну. Поэтому это не поражение, несмотря на значительные потери), а немалый успех. Аналогичная ситуация сложилась и в наше время, когда состоялась известная террористическая атака на Нью-Йорк 11 сентября 2001 года. В войне необходимо оценивать стратегические последствия, а не временные потери, пусть даже и значительные. К моменту катастрофы на Гавайях руководству США уже было ясно, что линейные корабли как ударная сила флота уже устарели. Их, я думаю, просто подставили японцам, а вот два новых американских авианосца почему-то оказались на время выведенными из Пёрл-Харбора до нападения и не пострадали. Если взглянуть на Пёрл-Харбор с точки зрения аналитики, тот тут, как мне кажется, должна быть совершенно другая картина.

Утверждаю – основным орудием американской элиты при достижении собственных целей и тогда, 70 лет назад, и сейчас, является провокация. Именно планирование таких стратегических провокаций и является сутью работы американских «закрытых» структур, в том числе и разведывательно-контрразведывательного сообщества. В этом смысле ключевые этапы на «большом пути» провокаций отмечены следующими вехами.

1. Бостонское чаепитие – начало войны с Англией за независимость, в итоге Северо-Американские соединённые штаты (САСШ) обрели её; в России, затем в СССР (до сер. XX в.) по традиции использовали это название государства.

2. Взрыв крейсера «Мэн» на Кубе – война с Испанией; как результат, САСШ становятся региональной сверхдержавой и мировой державой.

3. Пёрл-Харбор – США вступают во II Мировую войну и становится одной из стран-победительниц (а по версии американцев – выигрывает эту войну) и одной из двух сверхдержав (то, что Рузвельт сам провоцировал японцев, для меня очевидно).

4. И совсем «свежий» пример с террористической атакой Аль-Каиды 11 сентября 2001 года на башни-близнецы в Нью-Йорке и, по некоторым данным, «испарившийся бесследно» самолёт, якобы попавший в Пентагон. Результат известен: США – единственная сверхдержава, в добавок к уже имеющимся у неё силовым преимуществам, заявляющая о своём эксклюзивном праве мочить любого по своему усмотрению, под благородным прикрытием борьбы с мировым терроризмом.

После вступления США во II Мировую войну разведывательные и контрразведывательные подразделения армии и флота были расширены. Так, Counter-Intelligence Corpus, CIC – Корпус армейской контрразведки (на которую возлагалось выявление изменнических настроений среди военнослужащих, обеспечение безопасности промышленных объектов в США и контрразведывательные операции в зоне боевых действий за рубежом) к моменту окончания войны насчитывал более 4000 сотрудников. В 1941–1942 годах ФБР разоблачило и арестовало свыше 30 германских агентов, занимавшихся сбором шпионской информации и организацией саботажа.

После Пёрл-Харбора президентом Рузвельтом было создано Coordination Bureau of Information, CBI – Координационное бюро информации. Это учреждение должно было стать секретной разведывательной службой с выходом непосредственно на президента. Координатором президент назначил У. Донована, автора идеи. В июне 1942 года Рузвельт преобразовал CBI в Управление стратегических служб (УСС), подчинённое Объединённому комитету начальников штабов (ОКНШ) и занимавшееся сбором и анализом для него стратегической информации, а также проведением по его указанию специальных операций. Директором УСС стал Донован. Помимо оперативных подразделений, таких, как отделы секретной разведки, специальных психологических операций, в УСС имелся аналитический отдел, где информацию обрабатывали и готовили аналитические разведданные. Эта функция УСС стала возможной благодаря привлечению специалистов из американских университетских и научных кругов. Имелось в УСС и собственное контрразведывательное подразделение Х-2, единственное из подразделений Управления, имевшее выход на дешифровальную службу Великобритании.

В ноябре 1944 года Донован предложил президенту Рузвельту создать центральное разведывательное ведомство, подчиняющееся непосредственно президенту. Остальные разведывательные организации хором выступили против, и Рузвельт до своей смерти так и не принял окончательного решения. Это сделал преемник Рузвельта Г. Трумэн, расформировавший УСС и передавший его аналитический отдел Госдепартаменту. Остальные функции УСС перешли к военному министерству, где была создана Группа особого назначения (ГОН). Туда передали подразделения УСС, занимавшиеся разведкой и контрразведкой в Европе и на Дальнем Востоке, а также вспомогательные подразделения в Вашингтоне.

Испытывая потребность в координации большого числа разведывательных докладов, регулярно ложившихся ему на стол, президент Трумэн создал в январе 1946 года Central Intelligence Group, CIG – Центральную разведывательную группу. С присоединением ГОН, CIG, получившая название Управления специальных операций (УСО), приобрела функции сбора секретной информации и контрразведывательной деятельности за рубежом, а также функцию аналитической службы. Принятый в 1947 году закон о национальной безопасности предусматривал создание на её основе Центрального разведывательного управления (ЦРУ). События в Европе (такие, как крупные стачки докеров во Франции и Италии, коммунистической переворот в Чехословакии и блокада Берлина) потребовали активного участия новой организации в решении вновь возникающих проблем.

В январе 1953 года Д. Эйзенхауэр стал президентом США, а в феврале Б. Смита на посту директора ЦРУ сменил А. Даллес. При Даллесе основу структуры ЦРУ составляли оперативный директорат, директорат исследований и анализа и административный директорат (в начале 60-х добавился научно-технический директорат), и такой она осталась неизменной до настоящего времени. Оперативный директорат отвечает за негласный сбор информации, а директорат исследований и анализа проводит междисциплинарный анализ собранных разведывательных данных, касающихся национальной безопасности. Разведывательные службы Вооружённых сил также ведут негласный сбор информации, и каждая служба организует анализ данных в сфере своих специфических интересов.

Со временем чётко определился круг обязанностей директора ЦРУ: он – главный советник президента и Совета национальной безопасности по вопросам разведки, а для правительства – старший чиновник разведывательных служб. В этом качестве он устанавливает общие требования к разведывательным службам и определяет порядок решения поставленных перед ними задач, разрабатывает и обосновывает национальную программу внешней разведки, а также отвечает за защиту источников информации и неразглашение методов разведывательной деятельности. В настоящее время разведывательное сообщество США включает ЦРУ, Агентство национальной безопасности (АНБ), Разведывательное управление министерства обороны (РУМО), Национальное управление воздушно-космической разведки, разведывательные службы родов войск (армии, Военно-Морского Флота, морской пехоты и Военно-Воздушных Сил), ФБР, отдел разведывательной информации и исследований Госдепартамента и разведывательные подразделения министерств финансов и энергетики (всего 16 независимых спецслужб).

С начала 50-х до конца 80-х годов ЦРУ проводило множество секретных политических и полувоенных операций, преимущественно в странах третьего мира. В 1953 году при участии ЦРУ был восстановлен на троне иранский шах, в 1954 свергнуто правительство Г. Арбенса в Гватемале. Провалилась попытка вторжения антикастровских сил на Кубу в апреле 1961 года. За этой неудачей последовали менее значительные акты саботажа и покушений на Фиделя Кастро, что делалось по прямому указанию президента Дж. Кеннеди. Провалы этих операций привели к отставке Даллеса и установлению Конгрессом США более строгого контроля деятельности ЦРУ. Несмотря на это, из опасений, что в Чили к власти придут коммунисты, администрация президента Р. Никсон дал ЦРУ указание помешать избранию С. Альенде президентом Чили. Неудача этой акции также стала предметом расследования Конгресса, после чего вы-сказывались требования запретить использование секретных операций в качестве инструмента внешней политики. Тем не менее, когда в 80-х к власти в Никарагуа пришли левые радикалы, администрация президента Р. Рейгана поддержала действия ЦРУ по оказанию помощи мятежным группировкам. После того как Конгресс отказал в финансировании этой операции, администрация стала изыскивать иные источники средств, в том числе посредством продажи оружия Ирану, что вызвало в Конгрессе большой скандал («Иран – контрас»). В то же время президент Рейган и Конгресс совместно принимали меры к финансированию намного более крупной операции ЦРУ по вооружению афганцев, которые вели борьбу против Советской армии, что в конечном итоге заставило её уйти из Афганистана.

К числу громких провалов американской аналитики можно смело отнести вопрос прогнозирования развития событий во Вьетнаме. Но факт и то, что из этого провала американцы сделали правильные выводы и использовали полученный негативный опыт уже против СССР. Был спровоцирован ввод советских войск в Афганистан, и как результат – развал СССР. Поставки оружия моджахедам – частность, гораздо более важным было влияние США на ценовую политику нефтедобывающих исламских стран в мировом масштабе.

Сбор информации о Советском Союзе шёл у ЦРУ с переменным успехом. В общем, США никогда не располагали в СССР такими действовавшими в течение длительного периода времени агентами, какие долгие годы имелись у КГБ в правительственных аппаратах западных стран. Однако США создали высотный разведывательный самолёт У-2, спутник «Корона» и другие разведывательные средства, отчасти восполнявших нехватку агентуры. На протяжении холодной войны технические достижения США позволили ЦРУ следить за развитием советских вооружений и получать необходимую информацию даже без необходимого агентурного проникновения. Главную роль в этом сыграл Научно-технический директорат ЦРУ, ведавший созданием и применением новой техники в интересах разведки; важный вклад внесли также технические и оперативные подразделения РУМО.

Неожиданной проблемой американской разведки стал отказ Конгресса дать ЦРУ полномочия, необходимые ему для налаживания координации деятельности всех разведслужб США за границей. Не контролируя бюджет и не имея нужных полномочий, дирекция ЦРУ вряд ли сможет адекватно координировать разведывательные операции США в соответствии с обстановкой в мире.

Несмотря на естественную конкуренцию, сама жизнь и усложнение международной обстановки в перспективе потребуют более тесного взаимодействия спецслужб различных государств в борьбе с новыми угрозами. Предотвращение терроризма, международной преступности и действий государств, угрожающих миру и безопасности на планете посредством разработки ядерного, биологического и химического оружия для достижения своих национальных целей, будет наталкиваться на существенные трудности, что потребует более тесного сотрудничества между разведслужбами различных государств.

Говоря о ЦРУ языком современного менеджмента с точки зрения «конкурентных преимуществ» и недостатков, можно отметить следующее. Научная проблема начинается с неочевидности – почему самая богатая страна мира, единственная ныне Империя, потратившая на сыск больше всех денег, не создала или не смогла создать соответственно затратам самую эффективную в мире спецслужбу («Супер – ЦРУ»)? Тем более, что очевидные практические задачи для неё существуют, и претензии американцев на удержание мирового господства по всему миру настолько же очевидны.

По общепризнанному мнению ведущих (в том числе американских) аналитиков, по эффективности деятельности среди спецслужб мира ЦРУ занимает примерно 2-3-е место в мире, немного уступая британской Ми-6, израильской Моссад. Высокие рейтинги имеют бывший советский КГБ и российская ФСБ, германская БНД. Хотя распределение мест в неформальном рейтинге спецлужб вещь достаточно спорная, так как приоритеты и критерии в оценке могут меняться.

Следует сказать о некоторых органических изъянах американских спецслужб, прежде всего ЦРУ, позволяющих не только конкурировать с ними, но и, учитывая их организационные слабости в real politics, успешно переигрывать их, отстаивая стратегические интересы России.

Чтобы избежать упрёка в том, что нельзя показывать конкурентам пути их обыгрывания, можно сказать, что речь здесь идёт лишь о некоторых стратегических подходах, которые в принципе трудно скрыть и которые понимают и многие руководители американских спецслужб. Кстати, американцы всегда свои стратегические планы делают открытыми, зато тщательно скрывают тактические формы, методы и механизмы их воплощения. О многих их тайных операциях мы (в СССР и в современной России) узнали лишь после того, как они были успешно завершены. В этом ключе понятно, что многие конкретные механизмы «переигрывания» противника остаются за рамками данной книги.

Такой подход предельно функционален, хотя он не всеобъемлющ и построен на частных, пусть в чём-то небесспорных суждениях, и к тому же мною не рассматриваются многие детали – структура, бюджет, оперативная практика, сопутствующие агентства, взаимодействие с другими «фабриками мысли» – Институтами и структурами. То есть, это не сущностный анализ, которым занимаются соответствующие спецслужбы и их научно-исследовательские центры, академические структуры, а скорее аналитические размышления по данному поводу. Поэтому я прошу прощения у читателя за то, что подача материала в книге не строго академическая. Я, собственно, перед собой такой задачи и не ставил. Мне хотелось написать не научную монографию, а показать аналитику живой и деятельной, как реальный инструмент решения различных жизненных задач. Поэтому аналитика представлена не только как совокупность правил, формул, алгоритмов, но и как реальный, «с человеческим лицом», феномен нашей жизни.

ЦРУ всегда старалось идти в ногу со временем, и в 1999 году, когда начинался бум I T, создало организацию In-Q-Tel, занимающуюся вложением в высокотехнологичные проекты (см. брошюру «In-Q-Tel – Венчурный фонд ЦРУ и перспективные технологии для национальной разведки на интернет-ресурсе: http://www.slideshare.net/defensenetwork/inqtel-11).

Теоретически компания In-Q-Tel независимая и вообще частная, так как создана группой физических лиц. Позже в её капитал вошли некоторые известные компании, например, Google. При этом сама In-Q-Tel открыто говорит, что действует в интересах разведывательного сообщества США и инвестирует в те проекты, которые могут быть ему полезны. In-Q-Tel по всем признакам является венчурным фондом, но позиционирует себя как «некоммерческую организацию». Это не мешает ей получать неплохую отдачу на свои вложения: по оценкам аналитиков, за первые 10 лет работы она заработала на 26 % больше денег, чем потратила. Возглавляет компанию Гилман Луи. Человек на редкость, казалось бы, неподходящий для этой работы. Выходец из игровой индустрии, один из создателей знаменитого авиасимулятора «Falcon F-16» (1984), компьютерной игры «Crisis in the Kremlin» (1991), человек, который издал в США разработанную в нашей стране игру «Тетрис», сделав её всемирно знаменитой. Авиасимулятором, кстати, активно интересовался Пентагон, а тщательно проработанный «Кризис в Кремле» не мог быть создан без участия советологов и консультантов того же ЦРУ.

Несмотря на положительные моменты, отмеченные выше, у американцев хватает и своих заморочек. Так, свои большие проблемы есть у ЦРУ – институциональные и кадровые, есть и расхлябанность, есть и неэффективность. Проблемы стали множиться ещё со времён Уотергейта при президенте Р. Никсоне. Общую проблему можно сформулировать в управленческих терминах – ЦРУ перестало быть чисто американским институтом при власти (для сопровождения принятия решений, контроля), но уже является для неё, в первую очередь, инструментом мировой политики. С этого времени возник куст ключевых противоречий, не изжитых до сих пор. Их принципиальная нерешаемость задаёт все последующие параметры неэффективности госуправления в США и его аналитической составляющей.

Рассмотрим их подробнее.

1. Легитимность, источник легитимации. Все американские фильмы показывают американскую мечту в действии – честный полицейский, агент, отставник, инструктор борется с неправдой и всяческими препятствиями во имя Конституции, Билля о правах, высоких моральных ценностей. И побеждает – зло наказано. Так вот, хотя большинство белых американцев (в том числе и в ЦРУ) продолжает ориентироваться на эти ценности, но некогда прозрачные американизмы сегодня размыты и принесены в жертву конвенциональным, непонятным, запутанным целям, где уже никто не может понять здраво – где какая спецслужба, какова её цель, стратегия, кто кому с какой ступеньки легитимации отправляет аналитические управленческие материалы.

Костяк ЦРУ – его кадровые работники, искренне не понимают, какую роль играет их ведомство в структуре государственной власти США, какие законы определяют их полномочия. Формальная управленческая пирамида, показанная мною чуть ранее, на деле предельно размыта, и хотя ЦРУ создавалась как сбалансированный общенациональный (политический) Институт Власти – сама реальная Власть всё больше концентрируется у нескольких десятков функционеров (включая крупнейших представителей элиты – политиков, банкиров, промышленников, лидеров ТНК) вокруг Президента страны, в Белом Доме (так называемый теневой кабинет). Существует зримое противоречие между правами человека внутри страны, консенсусом по вопросам внутренней политики, с одной стороны, и вопросами внешней политики – её многие американские патриоты и в ЦРУ, и в военном истеблишменте не понимают и не одобряют.

К слову, при сопоставлении российских спецслужб и американских – наши сотрудники скорее просаботируют, утаят от начальника, запасут нужную информацию до лучших времён. Штаты – страна гораздо более институционализированная, формально всё описано, ритуализировано в виде различных процедур. Самосохранение здесь у службистов-аутсайдеров (диссидентов, правдоискателей) в одном – в СМИ, в Конгрессе, куда выносится «сор из избы», что очевидно разрушает спецслужбы. У нас в России, даже если в СМИ опубликован явный компромат на начальника – ничего из этого не следует, чиновники годами могут занимать свои посты. По своей природе спецслужбы – тайные организации, им весьма трудно функционировать в прозрачном легитимном пространстве (проверяющие конгрессмены зачастую не понимают, что проверяют). В России проще, так как давно существует традиционная сокрытая система управления, идущая от традиций «византизма». Это вовсе не всегда деструктивно.

2. Противоречие между мифом и практикой его воплощения. Эта проблема существовала в СССР и отчасти существует в современной России, но выражена не так ярко. Говоря о морали в политике, христианских принципах, следует отметить, что прагматизм на грани беспринципности был и остаётся доминирующей чертой в США.

Российская политическая практика более идеалистична. То, что происходило при создании Российской Империи и в период формирования и существования СССР, всесторонняя помощь союзным республикам, дружественным режимам в других странах, часто в ущерб национально-государственным интересам, это наша специфика.

Но когда распался Советский Союз, сразу стало видно, кто оказался другом, а кто и волком-оборотнем – его «сколько ни корми, он всё в лес смотрит». Представляю, как бы могло жить всё население России, если бы не было этой политики за победу идей коммунизма во всём мире. Политики, которая подкреплялась многомиллиардной помощью всем хитреньким странам, получавшим безвозмездную помощь от тоталитарного режима великой страны.

Но в Америке этого не происходит – известная история с эмбарго на торговлю с Ираном, и тут же полковник Норт, скандал Ирангейт – контрас. Америка весьма институционализированная страна, и всегда найдутся «верные американцы» (true Americans), для которых это не пройдёт. Всяческие международные организации, надгосударственные институты (хотя, по сути, преимущественно и обслуживающие своеобразно понимаемые американские интересы) вызывают не только отторжение, но и ненависть многих, в том числе очень многих высокопоставленных представителей истеблишмента.

В своё время они открыто обвиняли З. Бжезинского в еврейском коммунизме, представляли агентом влияния Кремля. Подозреваю, что они были где-то правы. Задача Бжезинского – столкнуть США и Россию при любом раскладе, на любом материале, по любому поводу. Сверхзадача – уничтожение России и достаточное ослабление США в этой схватке, чтобы после драки они не могли в одностороннем порядке диктовать условия независимой Польше. Пану Бжезинскому снится не мировая гегемония США, а Wielka Rzeczpospolita Polska от Чёрного моря, Кавказа и Турции до Норвегии и Швеции.

Изоляционизм, всегда сильный в Штатах, сегодня зримо набирает обороты, это прямо и косвенно разрушает междисциплинарные, надгосударственные суперструктуры управления.

3. Ротация кадров, система подготовки. Если объективно посмотреть на содержательную сторону открытых сайтов корпорации РЭНД, фактически выполняющей роль научного филиала ЦРУ, то можно сказать, что наряду с добротной аналитикой, там полным-полно информационного мусора, трэша, созданного на невразумительных, компилятивных и дилетантских подходах.

Если условно сопоставить спецслужбы России и ЦРУ, то выводы из общей их характеристики можно зримо разместить по разным краям шкалы, включающей параметры: узкодисциплинарная – междисциплинарная; специализированная – квазинаучная; общеметодологическая, профессиональная – административно-выдвиженческая; клановая – конкурсно-премиальная (рис. 13).


Рис. 13. Сравнительные характеристики, а также принципы комплектования и функционирования спецслужб России и США

Не надо забывать, что в американской шкале системы ценностей истеблишмента армия, разведка, дипломатия, государственное администрирование, в отличие от финансов, бизнеса, консалтинга, политики, СМИ, не считаются чем-то перспективным, требующим специального образования и навыков, и большинство представителей интеллектуальной элиты рассматривает работу в этих структурах как какие-то промежуточные позиции для неудачливого плейбоя, пока тот не заработает первый миллион долларов и не женится выгодно на внучке магната. Говорю это с долей шутки, но, действительно, сама структура разведсообщества в США качественно иная, нежели в России, Китае, Индии, Германии. Америка страна политическая, выборы перетряхивают любую структуру, часто выдвигая наверх случайных людей, спонсоров, родственников.

Конечно, как и в перечисленных выше странах, кумовство и клановость в США тоже есть, но в сравнении с другими странами они затруднены, поставить свою команду, родственников, клан достаточно трудно, большинство сотрудников набираются на договорной, конкурсной и контрактной основе – исследование могут и не профинансировать, нанять иных специалистов. Всё это взаимозаменимо. К тому же есть артикулы должностных (функциональных) обязанностей, которые надо строго выполнять.

4. Образовательный уровень. Я вовсе не хочу сказать, что в американской разведке нет талантливых людей и подвижников, что они не создали ярких трудов и доктрин, или не провели блистательных операций. Всё это действительно есть. Но, верно и то, что в США именно гражданский сектор, академический мир породили наиболее ценные научные доктрины и разработки. В других спецслужбах мира при меньших затратах было создано и большее, с меньшими затратами и более филигранно. Унификация, прозрачность общеупотребимого международного английского языка (в его американском варианте) и американских доктрин – общедоступных для элит всего мира с их идеологией открытого общества – все эти факторы играют на понижение американского потенциала, и в значительной мере создают его шаблонность и предсказуемость – чего, скажем, нельзя сказать о России, Индии, Китае, Германии, мусульманских монархиях.

Прозрачность и открытость создают коррумпированность через лоббирование, а это ещё одна степень уязвимости. Причём речь идёт не столько о внешней, сколько внутренней политике – всякое удобное решение достаточно легко продавливается и прикупается. Институт лоббирования в США имеет сильные позиции.

Во всех евразийских странах спецслужбы играли ключевую роль в модернизации государства, информационном планировании (русский и германский Генеральные штабы исторически были более, чем военными учреждениями), об американских это сказать сложно, скорее это завершилось с эпохой В. Вильсона (1918). Отметим и такой аспект, как нарастающее техническое отставание США по сравнению с Европой, Японией, теперь по ряду позиций и с Китаем, но прежде всего – образовательное. Здесь по общепринятой международной шкале американская система образования, подготовки научных кадров – не входит даже в первую тридцатку. Америка всё более похожа на сыр, успешно прогрызаемый разрастающимися иммигрантскими диаспорами, агентами влияния, спецслужбами других стран.

Среди важных аспектов понижения образовательного уровня Америки, отражающихся и на их спецслужбах, отметим и то, что современные технологии (включая их нанопоколение), компьютеры, выдающиеся интеллектуальные наработки и прорывы всё больше делают иностранцы. Например, если посмотреть список востоковедов – собственно американцы (белые англосаксы) в нём почти не представлены, так как эта сфера для них трудоёмка, малоперспективна и непрестижна. Компьютерщики Силиконовой долины – выходцы из СССР, а теперь всё больше индусы. Технологии, включая нанотехнологии – преимущественно немцы и французы. Биология, а равно энергетика, физика – русские учёные. Конечно, особо следует отметить достижения в биологии – зоологии англичан с их генными вывертами, генно-инженерно-модифицированными организмами и продуктами. Несколько десятков выдающихся американских специалистов в области медиапланирования (а это фактически организационное оружие) за последние 20 лет перекочевали в Европу, где культурные стандарты, глобальная геополитическая идентичность и привлекательность их Проекта ценятся гораздо выше.

При грядущих громадных проблемах Америки в период нарастающего системного финансово-экономического кризиса и возможных международных конфликтов глобального уровня нельзя исключить, а скорее прямо предположить, что иракцы, русские, немцы и представители других десятков наций, проживающих в Америке, скорее будут сохранять лояльность-симпатию своему национальному (историческому) государству, нежели абстрактному и разрушительному американизму. В условиях высокой востребованности новых знаний (информации, наработанных связей, профессиональных навыков) эта часть американского населения начнёт мало-помалу перетекать в новый более привлекательный Проект – Европу. Этот процесс уже начался, есть достаточно много косвенных данных, показывающих это, но он при благоприятных для него обстоятельствах (по аналогии с тем, как это произошло в СССР) может привести и к обвалу.

Деградация советских спецслужб началась ещё до развала СССР в 1991 году. Люди, профессионально защищавшие свою страну как национальное государство, в целом не приняли весь этот клановый брежневский корпоративизм, всенародное государство как новую великую общность, андроповский волюнтаризм и коммунистические революции во всём мире. Начался массовый отток специалистов в западный мир. Причём, что актуально и до сих пор, они ехали не просто в США, а именно на западное побережье – в Калифорнию, частью – в Европу, где могли оказаться востребованными их навыки и знания и где они рассчитывали во благо Отечества, как они его понимали, их применить. Миграция капитала шла через оффшоры, и далее тоже по оффшорам – чтобы не поймали. У олигархов, что сумели и не сумели договориться с нынешней российской властью, пути разошлись – одни остались в России, другие же оказались в Лондоне, Тель-Авиве, Берлине. Интересно было бы проследить путь и выдающихся аналитиков. О том, почему МИ-6 стала лучшей в мире спецслужбой, профессионально рассказал наш бывший разведчик полковник КГБ [Лекарев 96].

В мае 2010 года ушёл из жизни сотрудник газеты Аргументы Недели С.В. Лекарев – полковник КГБ в отставке, талантливый разведчик, кандидат исторических наук, доктор философии, профессор и журналист. Именно С.В. Лекарев одним из первых в России не побоялся в своих ярких публикациях затронуть тему Русской Освободительной Армии (РОА) и её лидеров, в том числе рассказать о генерале А.А. Власове, по мнению журналиста, агенте Секретной службы стратегической Разведки СССР в самом сердце III Рейха, выполняющего личное задание Сталина и Берии. На данную тему им были опубликованы статьи «Национальный герой в образе Иуды? Генерал Андрей Власов – агент стратегического влияния» и «Тайна генерала Власова» в нескольких номерах «Аргументов Недели» – № 10 (44), № 11 (45), № 12 (46), № 13 (47) за март 2007 (в рубрике «Мир шпионажа»). Последней на данную тему стала статья «Начало подставы Власова Вермахту. Как Москва пыталась управлять Красной, Чёрной и Белой капеллами» в «АН» № 51 (189) за 24.12.2009 г., опубликованная незадолго до смерти С.В. Лекарева. Эти публикации стали для нашего общества настоящей информационной бомбой. На ту же тему см. [Луцевич 11].

5. Кризис идентификации. Спецслужбы по определению являются закрытым военным институтом со своими кастовостью, кодексом, преемственностью. Исторически для Америки это преимущественно ценности белой культуры, европейской цивилизации, Америки-государства. Но бесконечное размывание, бесконтрольная цветная эмиграция приводят не только к кризису страны-государства, белой общины, но и всей европейской традиции в Америке. Афроамериканцы, мусульмане, мексиканцы несут другие ценности, и у американской элиты зримо нет ресурсов всё это интегрировать на высоком ментальном уровне. Здесь даже на операциональном уровне очень сложно поддерживать общую – прозрачную и равнозначную систему ценностей, тем более её открыто артикулировать.

Американцы ставят перед собой неразрешимую задачу – держать под зонтиком весь мир. Уже сейчас это невыполнимо и глупо, идёт бессмысленное разбазаривание национальных ресурсов, о чём открыто говорят в самих США не только уличные маргиналы, но и вполне влиятельные люди из кругов высшей элиты (Вооружённых Сил, ЦРУ, Госдепартамента), вместе заседающие в элитных клубах и масонских ложах, таких как Nordiscism. Огромные геополитические притязания, введение войск в Ирак, Афганистан и другие акции такого плана обречены на провал. Вьетнамская авантюра ничему американцев не научила. В 80-е годы XX века позиция Штатов была гораздо более продуманной и оправданной – первые среди равных, Лидер Белого и капиталистического мира, морального большинства.

Сейчас США решают эту неразрешимую задачу своими привычными методами, частной инициативой. Я полагаю, что в большой политике частные капиталы – скорее зло, нежели ключ к успеху. Вся нынешняя американская политика – внешняя и внутренняя – проводится через сложную иерархию частных фондов, Институтов, корпораций, СМИ. В идеале спецслужбы (ЦРУ) должны как-то координировать их. Но на практике этого не получается. Кто укажет госпоже Хиллари, супруге Клинтона, ныне госсекретарю, что ей заявлять и делать? Сорос ещё лет двадцать тому был практически культурным послом Америки во всём внешнем мире, сейчас на международной арене его нет, и, похоже, его едва терпят и скоро съедят в Штатах. Американцы сильно понадеялись, что частная инициатива (при поддержке спецслужб) эффективна и в международной политике. Не надо преуменьшать форматы этого вовлечения, так, например, в Ираке наёмников частных армий воюет не меньше, чем солдат регулярной американской армии.

Глобальная ошибка Архитекторов Штатов в том, что они рано списали возможности, мобилизационный ресурс и эффективность традиционных государств, способных в доступной для себя форме мобилизовать несопоставимые с любой корпорацией (фондом) организационные и разведывательные ресурсы. Я имею в виду не только Китай (офисы Сороса закрывают, а китайцы везде в мире эффективно добывают и продают информацию, опираясь на свои спецслужбы и диаспоры), но и Турцию, Саудовскую Аравию, Бразилию, Израиль, возможно, в перспективе и Россию. Во всех этих многообразных и богатых американских фондах много дилетантства, позёрства, красивого словца, их эффективность часто весьма сомнительна по сравнению с работой профессиональных спецслужб. Достаточно сравнить материалы дилетантов и профессионалов хотя бы в Интернете. И если в других странах есть традиция, стойкое понимание по части того, что является исключительно прерогативой госорганов, а что к ней не относится – американцы этого просто не понимают. Русским людям смотреть на эти их «ляпы» просто смешно. Некоторое отражение этого можно увидеть в фильмах – Рембо, воюющий в Афганистане и Курдистане. В этом аспекте они во многом наивны и уязвимы.

Удивительно, что при многомиллионных затратах на создание художественных кинофильмов американцы умудряются не замечать элементарных вещей, связанных со структурой госорганов, их политикой, формой и знаками различия военнослужащих, географией и т. д. Любой знающий консультант из России мог бы за один день поправить все явные ошибки, но спесивая позиция американских режиссёров «мы сами с усами» не позволяет им сделать это.

Не надо забывать также, что американские корпорации за рубежом составляют ещё одну Америку (по уровню богатства, влияния, оргресурсов), и вовсе не всегда их интересы совпадают с интересами США, и что они не всегда готовы слушаться мудрецов из Лэнгли (неформальное название ЦРУ, его штаб-квартира размещена в красивом комплексе современных зданий в местечке Лэнгли близ городка МакЛин, графство Фэрфакс, штат Виргиния, в 8 милях от Вашингтона, неподалёку от небольшого заповедника дикой природы). Это создаёт дополнительные трудности – неуправляемости или малой управляемости информационно-политического пространства, особенно при тонких играх и резкой смене политического курса.

ЦРУ – исторический продукт американского развития. Эта спецслужба была создана и может существовать только во вполне определённом историческом контексте (холодной войны, жёсткого идеологического противостояния), когда она действительно востребована и результативна для решения задач внутри страны и вне её. Но сегодня Америка не едина даже управленчески, там есть, как минимум, три реальных центра силы, представленных в политике, и между ними имеют место антагонистические противоречия. В любой стране существуют, помимо публичных административных, политических и финансово-экономических структур, латентные неформальные управляющие структуры – центры сил (группы влияния), которые по-разному представляют потенциальные сценарии развития страны. В российских сценариях, создаваемых интеллектуалами, писателями, в кружках и научных школах, общественных объединениях, всё размыто и турбулентно (мы, граждане России, представлены там в качестве не то имперцев, не то евразийцев, не то нацистов, не то христиан, не то язычников и т. д.). Каждая тенденция имеет исторические корни, но у неё нет приводных механизмов немедленного политического действия, сценарии развиваются (разворачиваются, востребуются) во времени, модифицируются. В Европе исторической есть политические партии, сформирована политсистема, и вот её искусственно и надуманно пытаются развернуть и привить в России. Классическая противоположность – Израиль, где механизм принятия политических решений наиболее прозрачен и нагляден.

В Америке, стране высокой институционализации, важную роль среди центров сил играют масонские ложи, своеобразные штабы принятия геополитических решений, причём не мелких, а как раз наиболее глобальных и долгосрочных [Курносов 97В]. Мы имеем в виду не отдельные ложи (по некоторым оценкам объединяющие до 5 млн. масонов), но группы лож, так сказать, их политическую архитектонику. При взгляде под этим углом зрения можно вычленить следующие центры сил, влияющие на процессы стратегического правления.

Старые англосаксонские Ложи Восточного побережья (применяют шотландские ритуалы). Это представители знати, глубоко вовлечённой во внутриевропейские дела. Буш-отец и сын – яркие их представители, именно в эту структуру Власти вплетена кадровая американская разведка и ЦРУ прежде всего. Парадоксально, но исторически именно с ними (республиканцами) у исторической России всегда были наиболее хорошие конструктивные геополитические отношения по всему миру, которые, очевидно, продолжатся. Здесь ЦРУ выступает в роли хранителя родовой памяти Белой Америки, касты, «военной косточки».

Преемники Бнай-Брит, где силён космополитизм, еврейский либерализм – это мозговые штабы демократов. Их идеолог З. Бжезинский, а представитель Гор, умело уведённый профессионалами в экологию, даже получивший Нобелевскую премию – пусть только оставит политику, (ну чем не наш Артур Чилингаров, см. справку на интернет-ресурсе http://www.peoples.ru/state/politics/chilingarov/). Упор делается на международные финансы, работу со СМИ, офшоры, частные образовательные международные фонды и надправительственные организации типа Бильдербергского клуба или Трёхсторонней комиссии. Л. Ларуш, кстати, работы которого рекламируют как антитезу капитализму ([Шишова 01], – прямая кандидатура Сороса (см. интернет-ресурс http://stories-of-success.ru/biografiya_dzhordzha_sorosa). Эти структуры опираются на еврейских интеллектуалов среднего звена по всему миру, мировое еврейское общественное мнение. В спецслужбах их опорой является Агентство национальной безопасности США (АНБ), всяческие разведкомиссии. Они сторонники мирового гражданства, мировых полицейских сил, глобалисты. Активно участвуют в создании международных структур по противодействию терроризму. Время от времени они выходят с разрушительными инициативами наподобие известного у нас письма Нины Андреевой периода перестройки в СССР, реализуемыми в русле идей Ф. Фукуямы [Фукуяма 04], Римского Клуба, Самуила Хангтингтона ([Хантингтон 03], доступно на интернет-ресурсе http://grachev62.narod.ru/hantington/content.htm), Карла Поппера, [Поппер 04], фон Хаека [Хайек 00, 01].

Здесь я хотел бы напомнить читателю: аналитика, как мы договорились, дисциплина научная, поэтому такие методы, как предвзятый подход, ненависть к мыслящему иначе или не той крови, передёргивание, балаган, – не для неё. Давайте же попытаемся судить обо всех её проблемах взвешенно, мудро, sine ira et studio (лат. без гнева и пристрастия). Особенно это касается идеологии. Вспомним: Одиссею удалось проскочить меж Сциллой и Харибдой, потому что этих опасностей было всего две. Другое дело опасности, подстерегающие человечество в будущем – их целых четыре и расположены они в шахматном порядке, напрямик не проскочишь! Это Огонь (энергетические ресурсы), Вода (экология), Чёртовы Зубы (финансы) и Медные Трубы (идеология). Самая известная книга лауреата Нобелевской премии, выдающегося австрийского экономиста и одного из крупнейших мыслителей XX века Ф. фон Хайека, принёсшая ему мировую славу, это «Дорога к рабству» (1944). В ней исследуются два альтернативных способа организации социальной жизни – рыночный порядок и централизованное планирование. На неё до сих пор ссылаются в ходе современных теоретических и практических дискуссий о демократии, свободе, рынке и планировании. В нашей стране с интересом была встречена его публикация «Индивидуализм и экономический порядок», куда вошли экономические и политико-философские работы, написанные в 30-40-е годы, они стали классическими и во многом определили развитие современной экономической и социальной теории.

Новые американцы из Силиконовой долины на Западном побережье. Их представители – от Рона Хаббарда, автора «Дианетики» до режиссёра Квентина Тарантино и Архитекторов Голливуда. Ими созданы новые компьютерные и интернет-технологии, технологии промывки мозгов и сбора информации – это новое предметное поле политики, вернее её новое виртуальное измерение. Сейчас эти ребята на коне, они доминируют. В них силён компонент восточной эзотерики, дзенбуддизма, розенкрейцерства и ещё неизвестно, насколько на политсрезе и социального проектирования они антихристиане, антитрадиционалисты, и неизвестно, к каким это приведёт политическим шагам. Так, в старину нередко самый умный и талантливый придворный занимал должность королевского шута: под маской кривляки он один имел право прилюдно говорить королю правду в лицо, подавать ему разумные советы.

При всём разбросе приведённой выше информации, которая вроде бы прямо не связана с темой ЦРУ, связь есть – очень даже прямая, ибо сегодня американцы в геополитическом смысле ставят неразрешимые задачи, которые очевидно и предопределяют интенсивность борьбы между тремя очерченными «центрами силы».

Найти реальное политическое равновесие между мусульманами, иудеями, диаспорами и коренным населением, белыми и всеми остальными, национальным государством и империей, тональностью и установками Нового и Ветхого Завета как государствообразующей идеологической ценностью, закреплённой в Конституции, между частной инициативой капитализма и неизбежностью госпланирования, социального государства и модернизации в гонке цивилизаций по С. Хангтинтону, открытостью общества и протекционизмом, реальным сектором и виртуальной экономикой – всё это очень сложно. В американском истеблишменте нет однозначного ответа и консенсуса по этим вопросам, существующие подходы практически взаимоисключают друг друга. Среди этих сценариев и «центров сил» явно востребован только централизованный и высокопрофессиональный институт внутреннего сыска. Можно предположить, что люди в ЦРУ это прекрасно понимают и точат зуб на всех обидчиков Бушей. Кстати, Буш по-американски – «куст», оккультный термин, означающий «пучок» – проводов, возможностей, знаний.

Таким образом, на основании изложенного можно сделать некоторые выводы.

В самом общем виде – не следует демонизировать противника и приписывать ему то, чего он не собирается или не может сделать. Мне представляется, что в условиях разворачивающегося на наших глазах общемирового финансово-экономического кризиса уже в самом ближайшем будущем элита США поймёт, что любое отступление Америки в национальные границы от мирового беспредела – благостно. Причём, как представляется, именно кадровые белые американские военные прикроют всех этих соросов, позакрывают всю виртуальную халяву, могут даже организовать переход к принципам разумной достаточности. Это подразумевает улучшение сотрудничества американских и русских социальных Институтов на всех уровнях – без антикультурных посредников. Под этим углом зрения – полное крушение Америки вряд ли целесообразно для грядущей Великой России. Российскую аналитику ждёт виртуозная работа за семью печатями, в том числе совместная борьба со всяческими надгосударственными виртуальщиками, число которых в последние годы только множится.

Изменившаяся ситуация в мире требует нового стратегирования. Поэтому интересующихся политикой как в России, так собственно и во всём мире, не может не волновать то, как видят устройство мира в дальнейшем политики Америки и как они собираются преодолевать застаревшие проблемы. В Национальном совете по разведке США (председатель Деннис Блэр), куда стекаются сведения из 16 американских разведывательных служб с общим годовым бюджетом более 50 млрд долларов, каждые 4 года на основе анализа решающих мировых тенденций составляется прогноз. Совет проанализировал период вплоть до 2025 года и подготовил доклад о том, что глобальное первенство Америки идёт на убыль. О «конце американской эры» и новой расстановке сил на геополитической шахматной доске со ссылкой на Фингара (в 2008 году он был председателем этого Совета) писала немецкая Die Presse (подобного рода зарубежная информация, порой чрезвычайно важная, о событиях в России и за её пределами регулярно публикуется на сайтах inopress.ru, inosmi.ru, news.ru).

На конференции аналитиков спецслужб США в Орландо, шт. Флорида, в 2008 году, Фингар впервые публично представил следующие мировые тенденции, определяющие Будущее Мира:

• США сохранят свою значимость, но американское главенство снизится, так как оно в международной системе на военном и политическом, экономическом и культурном уровне постепенно размывается и будет размываться ещё быстрее – за исключением военной области. Ядерное устрашение продолжит действовать.

• Международные организации: ООН, ВТО, МВФ, Всемирный банк, а также и альянсы, прежде всего НАТО, перестанут справляться с новыми вызовами глобализированного мира.

• Продолжительный период времени никто не будет в состоянии взять на себя главенствующую роль и помочь продвижению необходимых преобразований в международной системе.

• Недовольство политикой США в мире настолько велико, что любая американская идея, какой бы хорошей она ни была, при попытке внести её в международную повестку дня заранее обречена.

• Всё больше людей покидают свои обедневшие страны в поисках лучших условий жизни в благополучных и богатых государствах. Уже сегодня в мире 25 млн подобных мигрантов, и это число будет расти.

• Западная Европа, Россия и Япония через 15 лет приблизятся к такой ситуации, когда на 1 человека трудоспособного возраста будет по 3 пенсионера; в этом отношении США выгодно выделяются среди высокоразвитых государств: здесь и в дальнейшем будет отмечаться демографический рост.

• Энергетический голод скажется не только на Западе, но и в таких растущих экономиках, как индийская и китайская, где проживают 2,5 млрд человек: огромное число со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями в связи со сжиганием нефти, насыщением атмосферы парниковыми газами и глобальным потеплением.

Период противостояния лагерей социализма и капитализма, в первую очередь, отождествлялся с противостоянием СССР и США. Но двуполярности давно уже нет. Сейчас уже однозначно можно сказать: однополярность также не состоялась.

Что же дальше? Возвращаться опять к двуполярности с Китаем во главе второго полюса? Всё это мы уже проходили. Многополярность во многом может быть предпочительнее, к тому же и претенденты на роль полюсов имеются.

На глобусе отчётливо видно, что абсолютно никаких оснований для противостояния между Россией и США нет. А вот с кем у США неминуемо возникает конфликт интересов, так это однозначно с продолжающей объединяться Европой: с ней придётся делить Атлантику, наукоёмкое производство, а также с Китаем в Тихоокеанском регионе при делёжке доходов от производства ширпотреба.

Главными выгодополучателями и кавказской заварушки, и назревающего вооружённого хаоса на всём Ближнем Востоке выступают, конечно же, исламские фундаменталисты со своими далеко идущими стратегическими планами.

Учитывая организованную спецслужбами США терроистическую операцию в Южной Осетии, возможные ответные шаги со стороны России – это не пускание пыли в глаза населению в виде бряцания оружием где-то в Карибском бассейне, кстати, стратегически бессмысленное, а нечто совершенно иное.

Например, всем известно, что Дж. Сорос и учреждённый при его участии «Фонд развития и реформ» в своё время установил для высших руководителей Грузии, включая её президента, ежемесячную доплату к должностному окладу. Да и сам Саакашвили к власти пришёл не без участия Сороса. Теперь вспомним, что Сорос играл по-крупному, когда закупал 25 % акций компании «Связьинвест», одной из главных компаний связи России (правда, эти активы принесли нашему «биржевому гению» астрономические убытки). Но факт есть факт: связь имеет самое прямое отношение к управлению страной, и иметь в стране таких резидентов весьма опасно. Вот и стоило бы вернуть ему его миллиард, причём фантиками Фанни и Фредди (в 2008 году два крупнейших американских ипотечных агентства Fannie Mae и Freddie Mac пошли ко дну вместе со сбережениями миллионов своих вкладчиков и были взяты под контроль государственного Федерального агентства по жилищному финансированию, FHFA). Да вдобавок счёт ему выставить за всю ту научно-техническую интеллектуальную собственность, что он вывез из России через чёрный ход – механизм «поддержки» российских учёных, инноваторов в трудное для них время. Это был бы наш реальный ответ Америке.

Другим немаловажным фактором является стремительно растущий внешний долг США, достигший уже по некоторым оценкам головокружительной суммы в 15 триллионов долларов. Дальше пирамида расти уже не может и рано или поздно рухнет. А учитывая объём и влияние экономики США, это может затронуть практически весь мир. И никакая мировая война решить эту проблему не сможет.

Самым главным вопросом для новых руководителей США может стать утрата американской валютой монополии на международные расчёты и статуса единственной резервной валюты. Откуда тогда они, привыкшие оплачивать свои расходы посредством печатного станка, возьмут необходимые средства? Ведь, помимо текущих расходов, нужно ещё и гасить потихоньку долги и уплачивать по ним проценты.

Государственный долг США зафиксирован в их собственной национальной валюте (у России в чужой). В крайнем случае, они просто допечатают нужное количество зеленых бумажек – и всё. Произойдёт инфляция – наплевать: вместе с ней девальвируется и величина долга. Иностранные заимствования надо фиксировать в национальной валюте, это ещё Витте знал и французов с Ротшильдами после поражения России войне с Японией (1904–1905) просто развёл и нагрел. Можем ведь, когда захотим.

Если же говорить о стратегии России во взаимоотношениях с Америкой, то именно Россия озвучила концепцию многополярности и объявила себя одним из мировых полюсов. При этом нужно понимать, что силы отдельных полюсов не равны, и сегодня США являются, пожалуй, самым сильным центром как в экономическом, так и военно-политическом плане. Этого никто не отрицает. Только вот правда давно уже не на стороне США, да и их концепция мирового господства явно не находит поддержки в остальном мире. Усиление БРИКС как международной общности сходных по величине и нарастающему влиянию стран: Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка (англ. South Africa, отсюда буква «С»), не желающих следовать в кильватере США, показывает: что мировое развитие уже идёт не по американским геополитическим планам.

В геополитике основное взаимодействие США и России ожидается в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Пока ещё Россия здесь явно выступает в роли пассивного игрока. Какой-либо конфликт интересов здесь практически отсутствует. Даже в отношениях с подконтрольной американцам Японией Россия всё рано или поздно придёт сначала к мирному договору с нею, а затем к Договору о дружбе и сотрудничестве, так как Япония заинтересована в них гораздо сильнее нас.

Тогда и с островами вопрос решится, и, самое главное, мы будем воспринимать культуру и языки друг друга напрямую, не через американское зеркало. Сейчас наш язык буквально засорён теми японскими словами, что мы читаем неправильно в их американизированном написании, вот и размножились у нас все эти суши, Тошиба, хаджимэ (команда «начали!» в дзюдо) и даже… Фуджи (!). Да, в американской передаче это sushi, Toshiba, hajime, Fuji, да, в японской речи «с» звучит мягко, как бы с изысканной шепелявостью, но это вовсе не грубое «ш»! Правильное произношение суси, Тосиба, хадзимэ, Фудзи – см. в двухтомном яп. – рус. словаре под. ред. Н.И. Конрада, он за этот труд получил из рук императора высшую награду для иностранцев – орден Восходящего Солнца второй степени.

В остальном же, Россия в силу своей специфики страна во многом самодостаточная. Хотя кофе, апельсины и бананы у нас не растут, но на это средств много не нужно, и на ту нефть и газ, что Россия продаёт, всё это можно без проблем купить. Тут у нас проблема как раз другого плана – как избавиться от угнетающего действия на российскую экономику сырьевых доходов и деятельности «портфельных инвесторов», манипулирующих деривативами, и виртуальными деньгами, и от ориентированности значительной части элиты страны на Запад.

Деривативы (англ. derivatives) – производные финансовые инструменты (фьючерсы, форварды, опционы, свопы), используемые в сделках, не связанных напрямую с куплей-продажей материальных или финансовых активов.

Но самый главный стратегический вопрос для России, как страны, объявившей себя геополитическим полюсом, это концентрация и самоорганизация собственного организационно-мозгового ядра, выработка адекватных современности собственных, согласованных со своей культурой и традицией механизмов управления социально-политической и экономической сферой. И здесь явно просматривается необходимость перехода от заимствованных извне, а также устаревших социальных, экономических, политических и информационных технологий к созданию и внедрению новых аналитических структур и технологий в контурах государственного и муниципального управления, спроектированных и развиваемых по собственным лекалам.

Совсем недавно было объявлено, что с целью усиления стратегической разведки, прогнозирования, предвидения в России планируется создать аналог ДАРПА. Наше агентство будет работать не в рамках Министерства обороны, а в прямом подчинении Правительству РФ. «Нам нужны способности этого создаваемого агентства по компактной селекции людей, обладающих уникальными знаниями, креативных, которым необходимо дать возможности ведения прорывных исследовательских работ, выделяя их в отдельные проекты, связанные с обеспечением обороны и безопасности» [Рогозин 12].

Могу только приветствовать эту хорошую новость, хотя и с большим сожалением! О необходимости создания отечественных фабрик мысли, аналитических структур типа РЭНД и ДАРПА я публично и неоднократно говорил ещё более 10 лет назад. Сколько времени упущено!

Но, может быть, всё ещё повернётся к лучшему. У русских должна быть собственная гордость, не нужно забывать, например, что основоположником кибернетики и общей теории систем является наш А.А. Богданов, а вовсе не распиаренный всей западной наукой талантливый системолог Л. фон Берталанфи, представитель биологической науки, и точно так же мы не требуем лишить заслуженного приоритета отца кибернетики Норберта Винера.

В своём критическом обзоре процесса становления системного мышления в науке XX в. Л. фон Берталанфи последовательно утверждал, что только системное осмысление форм поведения, «характерных для человеческой деятельности и человеческой культуры», «открывает новые перспективы не только в теории, но и на практике – применительно к проблемам психогигиены, образования и общества в целом» [Каган 04].

Что касается приоритета в кибернетике, то в середине XX в. были найдены чертежи Леонардо да Винчи и другие свидетельства в пользу того, что ещё в XV в. Гений Возрождения построил механического антропоморфного робота, способного совершать сложные движения: вставать с табурета и садиться обратно, а также механического льва – тот мог, поворачивая голову направо-налево, пройти несколько шагов по залу.

Для движения России вперёд требуются люди не с примитивно-функциональным спорадическим образом мыслей и не нефтяники-эпикурейцы, а люди с широким конструктивно-стратегическим воображением и государственной волей. И такие люди в грядущих нам на смену поколениях найдутся. Я постоянно встречаю их в аудиториях, где мне приходится выступать. И не только в вузах и организациях Москвы, но и в замечательных русских городах: Новосибирске и Красноярске, Петропавловске-Камчатском и Иркутске, Архангельске и Усть-Илимске, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде, Орле и Курске, Краснодаре и Ростове, Вологде и Екатеринбурге, Петрозаводске и Северодвинске, Ярославле и Владимире, Калининграде и Улан-Удэ, Голицыне, Дмитрове, Сортавала, Тюмени и многих других, где я выступал с лекциями по аналитике. Мне приятно было бы осознавать, что эта книга стала продолжением устного изложения моих идей и полезной для интеллектуального становления новой генерации аналитиков в России.

Аналитика в разведке тесно связана с общими подходами в менеджменте. Например, в США широко известна школа интеллектуального анализа, её наработки активно использует ЦРУ с 1969 года. В самом ЦРУ созданы свои школы разведывательного анализа – Ш. Кента, В. Кендалла, Дж. Питти, Р. Хилсмена, Д. Розенау, В. Плэтта [Старкин 11]. Следует отметить, что деятельность аналитических институтов американской разведки в доктринальных документах и соответствующих исследованиях носит общее название «разведывательный анализ» (Intelligence Analysis).

Системы анализа и аналитические программы финансово-экономической разведки в США включают макроэкономический анализ, методы анализа платёжных балансов и финансовых операций, экономический анализ технологий, конкуренто-способности промышленности и др. Главная задача функциональных и региональных отделов – «отслеживание, оценка и оповещение о тенденциях развития событий и процессов посредством прогнозирования и разработок сценариев будущего, определение соответствующих угроз и возможностей, значимых для США».

Не менее известна Школа дизайна, концептуально включающая ряд интересных прикладных методик проектирования, конструирования, моделирования и тесно связанная с процессом построения стратегии в различных видах деятельности. Её ключевые идеи лежат в основе университетских курсов стратегического менеджмента и часто используются на практике. Профессоры, консультанты и специалисты по планированию бесчисленное множество раз писали на доске во время занятий и совещаний придуманную сторонниками дизайн-школы знаменитую аббревиатуру SWOT, означающую оценку сил (Strengths) и слабостей (Weaknesses) организации в свете существующих возможностей (Opportunities) и угроз (Threats).

В общих чертах, дизайн-школа (Design school) предлагает модель построения стратегии как попытки достижения совпадения или соответствия внутренних и внешних возможностей, или, цитируя известных её представителей: «Экономическую стратегию следует понимать как соответствие между характеристиками фирмы и теми возможностями, что определяют её позицию во внешней среде. Итак, девиз учителей, учеников и выпускников школы дизайна – установление соответствия».

Сторонникам этой весьма авторитетной школы принадлежит большинство глубоко укоренившихся в стратегическом менеджменте постулатов. Но вполне правдоподобные на первый взгляд допущения на поверку нередко оказываются ошибочными. Их вполне можно поставить под сомнение отнюдь не с целью дискредитации школы, но для того, чтобы лучше понять эту систему соответствий и использовать некоторые подходы и приёмы в наших условиях. Для этого необходимо разобраться в первоисточниках ранних идей стратегического управления, почему они стали столь влиятельными, и какова их роль в современной теории управленческих стратегий. Сама по себе эта тема является очень интересной, хотя и выходит за рамки данной работы.

Истоки Школы моделирования восходят к двум вышедшим около сорока лет назад в Калифорнийском университете и Массачусетском технологическом институте (МТИ) книгам – «Руководство в администрировании» [Селзник 00] и «Стратегия и структура» [Чандлер 98]. В частности, Ф. Селзник ввёл понятие отличительные компетенции и говорил о необходимости привести в соответствие «внутреннее состояние» организации с «внешними ожиданиями» и ратовал за построение «политики в отношении социальной структуры организации». А. Чандлер, в свою очередь, сформулировал позицию школы относительно бизнес-стратегии и её взаимосвязи со структурой организации.

Но наиболее сильным импульсом к развитию школы дизайна стали деятельность группы генерального менеджмента Гарвардского университета и появление на свет в 1965 году подготовленного ею базового учебника «Политика бизнеса».

Среди ведущих структур экспертно-аналитического сообщества США самое весомое место занимает корпорация РЭНД. Мы уже частично касались состояния аналитики в корпорации РЭНД в данной книге раньше – как с позитивной, так и с критической точек зрения. Однако выскажем здесь некоторые дополнительные соображения.

В результате блиц-опроса слушателей (из числа должностных лиц госудрственного и муниципального управления с высшим образованием) кафедры национальной безопасности РАГС при Президенте Российской Федерации, проведённого мной в разных группах и на разных потоках, выяснилось, что именно представляют себе обучаемые при раскрытии понятия «РЭНД».

Больше половины опрошенных вообще не имели представления об этой аналитической структуре США. И это после того, как был разрушен Советский Союз, проиграна холодная война, понесены неисчислимые экономические потери!

У части опрошенных слушателей с именем РЭНД ассоциировалось следующее:

• американская академия, готовящая высокопоставленных бюрократов;

• главная движущая сила при создании и осуществлении программ стратегических вооружений, в том числе разработка «стратегической оборонительной инициативы» (СОИ);

• создатель сотен новшеств в области военной техники;

• главный эксперт для творцов внешней политики США;

• инициатор космических программ США;

• самый важный коллективный аналитик в области американской внешней политики, в том числе политики сдерживания;

• самая могущественная исследовательская организация, связанная с политическим руководством и военными кругами США;

• могущественное сверхсекретное полувоенное аналитическое учреждение. Такие разноплановые представления говорят о том, что очень было бы неплохо, если бы в учебных заведениях для нашей элиты больше уделялось внимания тому, что происходит на интеллектуальных кухнях Запада, изучался их опыт аналитического сопровождения процесса принятия управленческих решений.

По моему личному мнению, сила любой разведки – в её мозгах, то есть аналитических подразделениях. Беда, если они недооцениваются политическим руководством страны.

Можно много рассуждать об истоках, архитектонике, организаторах и прорабах перестройки современной российской истории (1985–2010 годы). Сейчас уже многим стало ясно: перестройка в СССР была не спонтанным, а загодя подготовленным, срежиссированным процессом, корректируемым по мере осуществления. Возможно, она не стала чистым разрушением России, но несомненно имела перед собой ряд отчётливых контрконструктивных задач, пусть решаемых косвенно. Этот процесс перетряски, смены общественно-политической формации с её идеологией, властью, социальной организацией ещё не завершён – пока есть ещё, что дальше разрушать реформированием. Можно констатировать: после вступления исторической России в фазу мирового системного кризиса Россия имеет шансы на смену общественной парадигмы.

Наверное, бессмысленно детально описывать нынешнюю социально-политическую ситуацию в нашей стране, она как минимум не блистательная, а, может быть, и тупиковая. Исторические аналоги и сопоставления дают нам несколько подобных примеров. В работах Л.Н. Гумилёва такого рода ситуации описаны достаточно подробно. Нам, как и представителям любого другого этноса, государства, кажется, что они будут длиться вечно. Но история показывала не раз, как по историческим меркам практически мгновенно происходит их исчезновение. Интуиция аналитика подсказывает мне: мы на пороге больших и кардинальных перемен, их следует ожидать как в мире, так и в нашей стране, причём в самое ближайшее время.

В памяти пример Австро-Венгрии. Она до поры достаточно успешно интегрировала своей изощрённой синкретической культурой множество народностей: австрийских немцев, мадьяр (венгров, относящихся к угрофинской языковой группе, коим финны и эстонцы «роднее» других европейских народов), западных и южных славян, евреев и др. Империя была весьма действенным агломератом до I Мировой войны, но распалась в конце 1918 года из-за вызванного войной экономического кризиса и сложной обстановки на фронте.

Все эксперты отмечают выдающиеся качества разведки Австро-Венгрии, [Ронге 39], в чём-то даже превосходившей германскую. Особенно это касалось не чисто военных, инструментальных, но социально-политических и аналитических аспектов, включая лингвистику, гештальт (нем. Gestalt – «фигура, образ, целостность, форма, структура, конфигурация; то, что из ничего или хаоса стало чем-то») и т. п. Или взглянем хотя бы на современный Пакистан после смерти Зия-уль-Хака.

Генерал Зия-уль-Хак, начальник Генштаба пакистанских ВС, выдвинутый на этот пост (1976) безгранично ему доверявшим демократически избранным президентом Пакистана Зульфикаром Али Бхутто, в 1977 осуществил путч, предал Бхутто «суду» и казнил (1979), после чего в условиях военного положения (отменено в 1985, но лишь символически) организовал своё «избрание» в президенты. Однако в народе и правящей верхушке росло недовольство. В 1988 году вместе с американским послом он погиб при странных обстоятельствах.

Ныне Пакистан негласно управляется Междисциплинарной разведслужбой. Это Высший управленческий орган, не случайно именно его подразделения то и дело пытаются взорвать исламистские экстремисты-камикадзе. Задача достижения общественно-политического консенсуса почти неразрешима – это страна без единого государствообразующего этноса (их там, как минимум, четыре), обладающая атомным оружием, сильной разведкой, но нежизнеспособная без финансово-экономической и военной помощи США и Саудовской Аравии.

У пакистанцев можно позаимствовать достаточно удачный термин – междисциплинарная разведка. Он имеет прямое отношение к аналитической деятельности в широком смысле слова. Автор вовсе не призывает создавать новые бюрократические междисциплинарные структуры, тем более что подобный новый, междисциплинарный подход вполне отчётливо прослеживается в деятельности многих существующих структур, в СМИ, политической лексике. Но во многом это лишь антураж, слова-завитки, но, увы, пока не политическая реальность.

Однако, есть некоторые насущные задачи для развития аналитики в России на принципах междисциплинарной разведки, которые в современных российских условиях возникают объективно. Хотя любой российский гражданин прекрасно осведомлён о роли субъективного фактора, важного и неизбежного как в политике, так и в любой социальной деятельности. Клановость, предвзятости, предпочтительные субъективные идеи не только часто используются даже в построениях большого государственного уровня, но и в некотором смысле бывают их двигателем. Однако в специфически российских условиях – при низком правовом сознании, неукоренённости и турбулентности буржуазных подходов и ценностей – в стране не возникает прозрачного информационно-институционального пространства, лишь наоборот, повсюду образуются скорее своеобразные «феодальные княжества» и анклавность, несущие сепаратизм или специфику, несовместимую со всем остальным построением.

В условиях засилья субъективизма главная концептуальная и инструментальная цель Русской аналитической школы – это работа с тезаурусом, разграничение и смысловое наполнение понятий, построение общегосударственного Дерева Решений Стратегических Задач многими структурами совместно и согласованно. На современном уровне развития прикладных управленческих наук это весьма нетрудно, востребовано и осуществимо. Чужой исторический опыт неприменим буквально, однако есть весьма поучительные примеры междисциплинарного подхода, прозрачные и практически осуществлённые – Л. Экхард, отец западногерманского экономического чуда, южнокорейский опыт, А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев, В.В. Леонтьев.

Чаянов А.В. – российский экономист, социолог, социальный антрополог, международно признанный основатель междисциплинарного крестьяноведения [Чаянов 89]; писатель-фантаст и утопист. Ввёл понятие моральная экономика. Прошёл научную стажировку в Англии, Франции, Германии, Швейцарии, Италии (1912). По возвращении организовал Льноцентр (центральный союз льноводческих кооперативов). Активный участник Февральской революции. Член Совета Всероссийского кооперативного съезда (1917), высшего органа кооперативного движения. Член Учредительного собрания, автор радикальной аграрной программы, член Главземкома, готовившего земельную реформу, а также Временного Совета Российской Республики (предпарламента). Профессор Петровской с/х академии (с 1918). Возглавил НИИ сельскохозяйственной экономии (1919). Член Коллегии Наркомзема и его представитель в Госплане РСФСР (1921–1923). В 1926 обвинён в «мелкобуржуазности и антимарксистском толковании сущности крестьянского хозяйства». В 1930 году арестован по сфабрикованному «делу о Трудовой крестьянской партии, в 1937-м расстрелян. Реабилитирован в 1987 году.

Очевидно, что такой подход также применим в процессах информационно-аналитического обеспечения (сейчас говорят – сопровождения) политики, социальной жизни, бизнеса. Трудности его практического осуществления велики. Помимо сугубо объективных факторов, действующих внутри страны, включая деятельность закулисы, нацеленной на стагнацию, разброд, деструкцию (организационную, идеологическую, институциональную) и засилья могущественных сил, крайне заинтересованных в том, чтобы законсервировать ситуацию, есть и недостатки в теоретической сфере – гносеологические, а также издержки специфики развития.

Прежде всего, это незавершённость реформаторских процессов в современной России, недостаточная степень абстрагирования и теоретического осмысления при анализе ситуации даже у значительных деятелей. Фактически ни одна реформа в России – административная, пенсионная, военная, реформа МВД и ЖКХ – не доведена до конца. То же относится к национальным проектам. Под Реформацией в современной социологии часто понимают всё, что угодно. Я же использую этот термин в общефилософском и общеочевидном значении – как процесс кристаллизации смыслов в самом человеке, изменения в самосознании, переход от общественных институтов (церкви, государства, партии), традиций (например, политических), мнений (корпоративных, обусловленных, герметичных) к позитивному действию. Полагаю, применительно к России понятие Реформация в наименьшей степени имеет церковное значение – в условиях 100 лет атеизма думского сословия и более поздних его аналогов правомочнее говорить о таком соотнесении: человек – клан (партия, окружение) – государство – идеология-политика. Никто вовсе не говорит о том, будто завершённая Реформация означает превращение поголовно всех граждан России в самодеятельных мартин-иденов, а так отчасти и было в лихие 90-е, когда народные массы ринулись в челноки и ларёчники. Реформации в России исторически всегда мешал чисто идеократический характер управления (в отличие от операционально-конвенциональных традиций на Западе и общественного договора, традиционного на Востоке). Можно добавить и то обстоятельство, что марксизм-ленинизм во многих своих положениях также не поддаётся рациональной интерпретации.

На рубеже 90-х в России возник (а по многим признакам – был искусственно создан концептуальный хаос. В обществе одновременно сосуществовали различные парадигмы сознания, что крайне затрудняло (и до сих пор затрудняет) общественную коммуникацию, социальное проектирование, использование унифицированной операциональной логики в целях управления. Причём разрешить эту проблему подручными методами, «летучими семинарами», круглыми столами на темы национальной идеологии, другими общественными мероприятиями – практически невозможно. Очевидно потому, что необходим уже не уровень комбинаторики, но настоящего креатива на государственном уровне, нового концептуального творчества. Контуры и идеи возможного нового проекта будут обозначены немного ниже.

Здесь уместно упомянуть о когнитологических подходах – их разработал В.Я. Далин (Никитин) [Далин 88, 93А, 93Б, 94], [Никитин 08], к сожалению, уже ушедший из жизни (2010). Многие годы он добивался большей строгости научного мышления; опираясь на идеи В.И. Вернадского, ратовал за правильное «устройство мозгов». В 2007–2008 годах он организовал в МГУ Интеллектуальные чтения в память Н.И. Кобозева. Своими публикациями по когнитологии он пытался добиться понимания этих проблем в академических кругах. Обращался он и к руководству страны. Его утверждения о необходимости повышения в общественном сознании системообразующей роли науки, как это ни странно, встречались не только безразличием со стороны научной общественности, но и прямым осуждением, особенно со стороны «официальных философов», говорившим в отношении В. Далина, что «мы не имеем дела с серьёзным феноменом».

Последнее обращение «О коперниковском перевороте (новой парадигме) в интеллекте, системе образования, теории человека и гуманизма, о месте России в мировой табели о рангах в условиях всеобщего кризиса» датировано 18 марта 2009 года. В нём излагалась новая парадигма В.Я. Далина (Никитина). Суть её в том, что начальная и средняя школа должны заниматься образованием человека (человекообразованием), а вуз – образованием специалиста. Такое разведение слова «образование» на два смысла даёт ясную картину, ОБРАЗОВАНИЕМ кого или чего должны заниматься школы, начальная, средняя и высшая, чтобы не было путаницы целей.

К сожалению, в нашем обществе мифогенерирующим видам знания и формам деятельности (религии и всяческим оккультно-мистическим течениям) уделяется гораздо больше внимания, чем науке. В стране действует множество академий и институтов белой и чёрной магии, причём вполне легально, так как эти слова разрешили включать в названия общественных и коммерческих организаций. Это подрывает доверие населения к действительно научным учреждениям и, наоборот, укрепляет доверие к шарлатанским структурам. В результате в общественном сознании чувственно-образные и иррациональные компоненты преобладают над рациональными.

Когнитология как наука остаётся «вещью в себе» для большинства людей, не связанных по роду своей профессиональной деятельности с информационными технологиями, особенно, с экспертными системами, системами искусственного интеллекта и задачами реорганизации бизнеса. Ещё в 30-е годы В.И. Вернадский указывал на тесную связь процесса развития науки и самого феномена научного мышления с переходом от чувственно-эмоционального восприятия мира к логическому. Использование его методологического подхода позволяло научно интерпретировать уже известные знания, полученные философией, антропологией, психологией, психиатрией и, что может показаться неожиданным – религией. Последнее нуждается в пояснении. Если религия (её обрядовые таинства и эзотерическая составляющая) на протяжении многих веков накапливала опыт именно информационного, а не насильственного управления индивидом, то официальная наука только сейчас обживает эти пространства. Разве это не повод посмотреть на религию с иной точки зрения, не как на мировоззренческую систему, а как на общественный институт, на протяжении многих веков обеспечивающий свою целостность, сохраняющий высокую численность своих членов и т. д. [Курносов 93].

Сравнительный анализ существующих типов мышления и мыследеятельности позволяет научному прогнозированию определить вектор дальнейшей эволюции Человечества. Эта эволюция будет осуществляться вовсе не в направлении генных мутаций, а в сторону модификации человеческого сознания, точнее (в эволюции мышления) от допонятийно-мифологического мышления к понятийному, от мифологии, религии, искусства, философии к науке, от сенсосферы (совокупности ощущений, чувств) к ноосфере (сфере разума) в понимании В.И. Вернадского.

Мышление со времён Аристотеля отождествлялось у интеллектуалов с логикой, для них эти понятия были синонимами. Психология мышления доказала, что логика – это лишь внешнее оформление мысли (её операторное свойство), глубина же мысли – в её операндах, не в компетенции. Эти понятия и соответствующие им явления стали объектом изучения психологии. Логика позволяет делать вывод лишь о форме мысли, психология же – о сущности содержания мысли, мышлении. Впрочем, эта идея не нова: логику многие признают в качестве метаязыковой составляющей любого языка, будь то естественного или искусственного.

Ещё И.М. Сеченов в «Элементах мысли» показал: всё многообразие мыслей выражается «общей формулой» – в трёхчленном предложении (подлежащее, сказуемое, связка). Трёхчленная структурная формула по Сеченову воплощает, с одной стороны, эквиваленты пространственно-временной организации образно-предметного материала мысли, воспроизводящего в ней соотносимые объекты (в форме двух операндов) и, с другой стороны, – эквивалент символической, речевой операции этого соотнесения (в форме оператора), то есть содержание и организацию мысли.

Л.М. Веккер, физик и психолог в монографии «Психические процессы. Мышление и интеллект», в развитие этих идей, выявил, что, если для адаптации животных характерна координация поведения, то специфичным для поведения человека является постоянная обратимость (корректировка) в сфере мышления, – как в операндном, так и операторном составах мысли [Веккер 74-81]. Тогда символы-операнды обозначают соответствующие физические величины, а символы-операторы – операции над ними. А это и есть Язык Речи (система сигналов, упорядоченная по отношению к источнику). В таком случае мышление – это обратимый перевод (перекодировка) информации с «языка» пространственно-временных отношений на Язык Речи. Под «предметом» понимаются не только материальные, но и субъективные объекты (идеи простые и сложные, мысли, мысли о мысли).

Ранее И.М. Сеченов уже сделал заключение о сигнально-регулярной особенности психических и, в частности, мыслительных процессов. Л.М. Веккер же на основе его общей теории сигналов представляет мышление как частный случай общекодовой формы сигнала информации, то есть как форму взаимной упорядоченности сигнала и источника, отвечающую лишь общим условиям пространственно-временного изоморфизма.

В развитие теперь уже теории Сеченова-Веккера в 1982 была выдвинута триадная концепция мышления. Она позволила «отпочковаться» от философии и даже психологии самостоятельной отрасли знания – науке о мышлении, названной когнитологией, в некоторых публикациях – когитология, (от англ. cognition – «познание» и лат. cogitatio – «мышление» соответственно). Согласно этой концепции, мышление – это свойство разума различать объекты бытия, присваивать им имена, оперировать именами их сущностей.

Соответственно когнитология (когитология) и» меет три раздела: классиологию, выявляющую законы теории классификаций и правила, исключающие неадекватное сближение объектов мысли; номинологию, выявляющую объективные законы номинации и правила, исключающие «называние вещей не своими, а чужими именами»; оператологию, выявляющую правила оперирования операндами мысли (поставляемыми классиологией и номинологией). Таким образом, логика-операторика – это лишь 1/3 мышления, и данная концепция позволяет восполнить недостающие 2/3, становясь серьёзным методологическим средством для анализа интеллектуальных проблем различной природы.

Согласно Л.М. Веккеру, мышление можно представить себе как «переводчика, обслуживающего общение» Сознания с Бытием (внутренним и внешним миром самого мыслящего человека). Согласно когнитологии, мышление – это свойство лишь человека разумного (не животных!) различать явления бытия, присваивать им имена и оперировать именами. Мышление как и синхронный переводчик может по-разному проявлять свои свойства (способности). В жизни на переводчика учатся. Аналитическому стилю мышления также можно обучить. Но это стало возможным после появления научной теории мышления Веккера и открытия объективных законов мышления. Но законы «требуют» своего исполнения, а для их исполнения нужны правила, их можно разделить на 3 группы.

I. Правила различения понятий

Единство мироздания предполагает различия в его проявлениях. Все снежинки – шестиконечные звёздочки, но в мире нет двух похожих. Человек и соловей едины в своей сущности живых существ, но они различаются по сущности своей морфологии, а также поведения. Сходство в роде не есть сходство видов, они различны.

II. Правила присвоения имён

Вещи (предметы, явления, существа, сами мысли) должны называться разными словами-именами. Например, уже занятое имя – слово «пение» (пение Человека) является чужим именем при назывании поведения того же соловья, так как смысл иной. Этолог К. Лоренц авторитетно показал: «У собак задирание ноги, как ни парадоксально, имеет смысл точно тот же, что и соловьиная песня. Это способ обозначения границ своего участка, предупреждения чужакам» [Лоренц 92]. Поэтому слова «пение», «песня» могут применяться по отношению к птице только как сознательно используемая метафора, иначе это антропоморфизм, то есть наделение человеческими качествами животных («моя кошка – умная»), предметов или явлений природы. Это допустимо только на уровне обыденного сознания и неприемлемо для учёного.

III. Правила оперирования именами

Правильно присвоенные имена гарантируют истинность умозаключения, они давно сформулированы в логике. Таким образом, пример с соловьём показывает: человек поёт, то есть исполняет вокальные произведения, движимый эстетическими потребностями. Соловей же выводит трели (последовательности близких по тону звуков), движимый инстинктом продолжения рода в брачный сезон (по весне) – с помощью трелей охраняя своё гнездо и самку. Поэтому «пение соловья» – это метафора, уподобление, образное сближение слов на базе их переносного значения, вполне допустимая в поэзии и искусстве, но не всегда уместная в науке, где она именуется антропоморфизмом. Это и есть недопустимое наделение человеческими свойствами явлений природы, животных и предметов, что, в конечном счёте, способно привести к мифологичному, религиозному восприятию мира.

В отечественной литературе в разные периоды были популярны различные термины, служащие для обозначения когнитологии. Многим, возможно, это направление будет более близко и понятно, если будет использоваться термин «инженерия знаний».

К методам, используемым когнитологами или специалистами по извлечению знаний, относятся различные варианты интервьюирования, проведения бесед и деловых игр, разработки стратегий и карт опроса, методы психологической поддержки режима комфортного (или конфликтного – по Майгелю) общения, методы протоколирования, обработки и систематизации результатов проведения сеансов извлечения знаний. Существует целая отрасль производства «средств производства» для когнитологов: это и программное обеспечение систематизации и протоколирования, анализа логической связности и непротиворечивости фрагментов знаний, планирования сессий и т. п. Есть литература, развивающая идеи когнитологической самоорганизации личности [Палагин 05], проводится анализ культуры мышления.

Действительно, способность к рефлексии является одной из главных характеристик для любой культуры. Рефлексия, адекватное отражение реальности – это огромный и жизненно необходимый пласт в нашей интеллектуальной деятельности. Жизнь человека проходит в общем информационном пространстве, и если кто-то в своей рефлексии явно не дотягивает, то он рискует «выпасть» из него или его могут и «выкинуть» за неадекватность. Общеизвестна восточная мудрость: «Когда один – в себя загляни, когда с людьми – за словом следи». В умении следить за своими словами при общении проявляется лишь минимальная способность к рефлексии. Сегодня от нас требуется принципиально большее: умение понимать культуру мышления любого возможного собеседника, умение отказываться от своих мыслительных заблуждений, умение самонастроить себя на научную интеллектуальную самоорганизацию. Для этого нужна существенно более мощная рефлексия.

Глубоко убеждён в том, что самое правильное русло интеллектуального развития – научное на основе объективного, доказательного, нормативного, общеобязательного знания. Соответственно наибольшее предпочтение мы оказываем и научной культуре мышления. Именно она позволяет нам адекватно понимать всё происходящее в мире, строить максимально правильные и долгосрочные перспективы, действительно предвидеть будущее. Люди с научным мышлением, обладающие наибольшими интеллектуальными возможностями и научной рефлексией, имеют достаточные основания полагать, что будущее – за ними.

Аналитика же выступает в качестве комплексной дисциплины, нацеленной на усиление научной рефлексии, объединяющей методологические подходы различных научных направлений, нацеленных на добывание, корректное адекватное представление (выражение) знаний и управление ими.

Главная точка отсчёта при этом следующая – мыслетехнологии исследователя и аналитика в целом должны включать всё позитивное, что наработано десятилетиями, по принципу: «усвоил – применяю». Конечно, существуют некоторые принципиальные моменты, «азы» аналитики, которые дают своеобразные «ключи» к пониманию многих важных явлений и процессов. Я стремился в данной книге отразить важнейшие из них.

Поскольку в эзотерике достаточно много говорится о значении Шара как абсолютного архетипа оптимального построения процессов управления, отражения конкретных сфер деятельности, познания (хотя шар в чистом идеальном виде в природе найти невозможно), то это положение, наряду с известными принципами фигуры креста (она указывает на существование управленческого центра) и «золотого сечения» (оно определяет устойчивость динамических процессов, красоту многих природных и искусственных объектов), является своеобразным ментальным ключом к пониманию гармоничного устройства любого объекта.

Чрезвычайную роль играет адекватность отражения практики в теории. Во многих теоретических разработках суть дела настолько закамуфлирована, что порой и не видна вовсе. Книга (публикация) есть, а практически она мало что даёт. Например, мне попадалось несколько книг на всегда актуальную тему о том, как написать кандидатскую диссертацию. Там множество рекомендаций, особенно по поводу того, как правильно оформлять диссертационное исследование, какие расстояния должны быть между строчками и т. д. Но вы не найдёте там главного, например, общих принципов распределения материалов исследования по разделам, смыслового структурирования работы. Это приводит к типичным ошибкам молодых исследователей – они не видят и не понимают общей картины и логики изложения материала, а существующие в чистом, идеальном виде «пособия» об этом умалчивают. Научные руководители на этот вопрос тоже обращают мало внимания, считая «само собой разумеющимся». Мне приходилось читать десятки диссертаций, в которых была нарушена необходимая логика. Поясню свою мысль подробнее.

Если в самом начале соискателю (аспиранту, докторанту) объяснить некоторые принципиальные вещи, это позволяет не только ускорить работу над диссертацией и выполнить её эффективнее, но и даст исследователю, так сказать, «стратегическое направление». Например, очень важно, чтобы молодой учёный осознал: его труд конструктивно будет состоять из трёх базовых блоков:

– история и теория вопроса (теоретико-методологический блок);

– всесторонняя характеристика и анализ проблемы;

– пути решения проблемы.

Естественно, в работе будет Введение, где будут изложены актуальность, объект, предмет, цель, задачи, гипотеза исследования. Будет и Заключение с выводами, список использованных источников, соответствующие Приложения. Общая структурно-логическая схема работы представлена на рис. 14 (с. 346).


Рис. 14. Структурно-логическая схема диссертационного исследования

Главное внимание при этом, естественно, должно быть сосредоточено на втором, «центральном» блоке, где осуществляется главное аналитическое действие исследования – производится системный анализ проблемы (группы проблем). Для этого проблему следует сформулировать в «решабельном» виде, всесторонне её охарактеризовать и подвергнуть процедуре системного анализа. «На выходе» этого второго блока должна быть представлена теоретическая модель проблемы – именно она позволит определить сущность проблемы, её концептуальные рамки, причинно-следственные связи и структуру: – кризисные точки, центры сил, основные противоречия между ними и т. д. Затем, в третьем блоке, определяются пути решения проблемы:

– направления деятельности (в политической, экономической, социальной, правовой, организационной сфере и т. д.);

– формы, методы, способы решения проблемы;

– силы и средства решения проблемы (кто и с привлечением каких ресурсов будет решать проблему);

– механизмы решения проблемы;

– варианты решения проблемы и т. д.

При рассмотрении нескольких проблем, должны быть определены их приоритетность и взаимосвязи. Содержательной основой всех трёх блоков является обоснование и апробация гипотезы исследования.

Если не предпринять таких действий по изначальному структурированию работы на принципах уже упоминавшегося мною конструктивного упрощения, происходит следующее. Большинство молодых учёных зачастую просто «набирают материал» по теме исследования, часто довольно механически, и не могут представить общей картины (композиции) всего своего исследования. Многократно и во многих вузах я сталкивался со случаями, когда человек проучился в аспирантуре год, два, а то и три – и не может ответить на элементарный вопрос о том, как же будет устроена его диссертационная работа, из каких конструктивных элементов она состоит.

Из-за отсутствия такой общей ориентации происходят следующие вещи. В содержании представляемых для обсуждения диссертаций иногда можно наблюдать полную смысловую кашу: человек ещё ничего не представил по сути проблемы, не сформулировал и не проанализировал её, а уже предлагает в первой части работы её решение. Или в последней части работы, против всякой логики, начинает рассматривать теорию вопроса. Или в работе вообще отсутствует формулирование проблемы, основных противоречий из предметной области исследования, нет ни одной собственной идеи, а всё сводится к бесформенному конгломерату разнообразных сведений, идей, касающихся «каким-то боком» исследуемого объекта.

Особенно часто бывают недоработки в первом, теоретико-методологическом блоке. О них уже было сказано отдельно в подразделе «Аналитика как методология информационно-аналитической работы». Изучение и изложение теоретических аспектов предполагают изучение общего проблемного поля, определение подходов, принципов, методик исследования, категориального аппарата, временных и содержательно-смысловых границ исследования и т. д.

Вышеуказанная структура актуальна при разработке не только диссертации, но любого аналитического документа – отчёта по НИР (НИОКР), монографии или статьи, аналитического доклада или справки. Естественно, что в соответствии с решаемыми задачами в данную структуру могут вноситься изменения вплоть до исключения каких-либо отдельных частей. Но это не меняет принципиальной логической основы и последовательности изложения материалов исследования. Образно говоря, это как модель автомобиля, которая предполагает в качестве основных составляющих ходовую часть (шасси), двигатель, кузов. Конечно, машина может быть и на трёх колёсах, но это уже специфика, не меняющая общей конструкции.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.565. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
поделиться
Вверх Вниз