Книга: Яндекс Воложа. История создания компании мечты

Глава 8 Контакты с инвесторами на фоне Кремля

Глава 8

Контакты с инвесторами на фоне Кремля

Возможно, Волож не раз клял себя за рокировку 2004 г., когда он отдал свое родное детище «Яндекс» в голландскую компанию Yandex N.V., то есть под европейскую юрисдикцию. Вместе с защищенностью от экспроприации со стороны российского правительства пришли угрозы, к которым Аркадий Волож профессионально и психологически оказался не готов. Акционеры, толкая Воложа к выходу компании на IPO, оказывается, видели в «Яндексе» прежде всего источник наживы. Да и давление со стороны Кремля не уменьшилось.

В 2006 г. неожиданно рвануло со стороны акционеров — тех самых, что дали денег в 2000 г., инвестировав в один из самых успешных русских ИТ-проектов. Возможно, еще в 2005 г. Леонид Богуславский, председатель совета директоров и совладелец фонда ru-Net Holdings, осознал, что «Яндекс» стал главным и самым прибыльным его активом. Поэтому в 2006 г. у ru-Net Holdings остались только активы акционеров «Яндекса» (Леонид Богуславский, Baring Vostok Capital Partners, UFG), а остальные активы («Озон», TopS, VDI) были переданы в новый фонд Internet Search Investments (ISI).

Сам же Богуславский создал еще один фонд, назвав его с согласия партнеров ru-Net, — так что на рынке оказалось два фонда со схожими наименованиями. Собственный фонд Богуславский собирался использовать для инвестиций в интернет-технологии и сервисы. Но достаточных средств для серьезных инвестиций в мессенджеры, социальные сети и игры (такие цели поставил себе Богуславский) у нового фонда не было, и его основатель отправился искать деньги.

Похоже, именно Богуславский сыграл роль наводчика, сумев склонить к скупке «Яндекса» американского инвестора Чарльза Колемана, основного владельца хедж-фонда[5] Tiger Global Management, одного из самых успешных американских хедж-фондов середины 2000-х гг. Доли в Tiger Global на тот момент также принадлежали Скотту Шлейферу, Ферозу Девану и Ли Фикселу.

Чарльз Колеман, уроженец Нью-Йорка, типичный представитель новой волны американских спекулянтов эпохи 2000-х гг. (наследник и ученик легендарного Джулиана Робертса, управляющего портфелем одного из самых эффективных в 1990-х гг. американского хедж-фонда Tiger Management Corp.). Убежденный сторонник свободных глобальных рынков.

В результате Tiger Global Management скупит у разных акционеров второй по размерам пакет акций «Яндекса» (доведя его со временем примерно до 20 %), поначалу по очень доступной цене $3–5 за акцию, искусно сыграв на слабостях и страсти к наживе отдельных миноритариев. Разумеется, это будет не инвестирование, а скупка активов с целью последующей наживы. То есть американскому спекулянту нужно будет зафиксировать прибыль. С такой поддержкой предотвратить движение «Яндекса» к IPO было уже невозможно. Богуславский добился своего, путь к обогащению был открыт. Осталось выждать.

В том и состоит стандартная практика инвестирования Tiger Global Management в развивающиеся бизнесы — это покупка крупного пакета акций на этапе устойчивого развития, но до IPO. После того как объект инвестиций получает на бирже окончательную оценку (обычно намного более высокую в сравнении с вложениями), Tiger продает часть бумаг в ходе первичного размещения, а затем постепенно избавляется и от оставшегося пакета. Это означает следующее: как только на «Яндекс» положили глаз инвесторы типа Чарльза Колемана, компании уже было не отвертеться от IPO.

Долей в «Яндексе» Tiger будет владеть через офшор Tiger Global Cooperatief, акции которого будут распределены между семью инвестфондами, шесть из которых принадлежат Чарльзу Колеману.

Понимал это и Волож, и, несмотря на публичные заклинания о том, что «нам инвестиции не нужны, бизнес растет огромными темпами… торопиться некуда», после появления среди акционеров хищного Чарльза Колемана с его Tiger Global Management, главный яндексоид заговорит иначе: «Выход на биржу рассматривается нами как один из вероятных вариантов развития компании; рано или поздно думать об этом придется, ведь у наших инвесторов наступит момент ликвидности, а продавать пакет лучше на бирже».

Но в душе у Воложа был полный раздрай от чувства бессилия и невозможности противостоять вторжению в «Яндекс» фондов Tiger.

Не имея возможности противостоять Леониду Богуславскому и Чарльзу Колеману, Аркадию Воложу, опираясь на лояльных акционеров (или, как их однажды обозначит сам Волож, «ключевых акционеров», которые «имеют долгосрочный взгляд на бизнес), удалось провести весной 2006 г. на совете директоров решение о моратории на локальные сделки по акциям «Яндекса». Это означало, что Tiger, в очень короткий срок скупивший около 20 % акций миноритариев, сможет продолжить скупку акций только с весны 2009 г.

Так Волож добился трехлетней отсрочки. Ему тогда было не до интриг с новыми акционерами. Он предчувствовал большие изменения. Новые токи пронизывали пространства реальные и виртуальные, и грядущие перемены несли с собой новые вызовы, к которым ни он, ни его бизнес не были готовы. Конечно, он — прирожденный аналитик, это его специальность — анализ данных. Но в том-то и дело, что данных становилось слишком много, а среди них было слишком много новых. Впрочем, за годы предпринимательства Аркадий сумел успешными упражнениями по добыванию прибыли развить в себе чутье. Он не мог пока точно сформулировать и обозначить эти новые угрозы, но предчувствовал их.

И одно он знал точно: угрозы эти ставили под сомнение не только его личную состоятельность, но и существование его бизнеса, которому он посвятил себя с потрохами. И чтобы не проиграть, Воложу нужно было именно сейчас вложиться всеми силами своей души, мозга, всем своим опытом и наработками в развитие, в достижение нового технологического уровня компании. Речь шла о новых вызовах в его судьбе.

Попадание в десятку лучших поисковиков планеты в 2007 г. автоматически превращало «Яндекс» в объект пристального внимания со стороны международных спекулянтов, активно работающих на растущих рынках.

Попадание «Яндекса» в элитный клуб ведущих мировых интернет-компаний означало рост стоимости и последующий возможный выход на IPO, соответственно, возможность для акционеров фиксации прибыли. Запахло большими деньгами. Дождался своего часа последователь Березовского Леонид Богуславский, совладелец и тогда еще председатель совета директоров «Яндекса», который именно в то время впервые осознал, что «Яндексу» не отвертеться от IPO и возможности для акционеров зафиксировать профит. И уже точно удастся выполнить обещание, данное Чарльзу Колеману, которого он внедрил в «Яндекс» вместе с деньгами Tiger Global Management.

2008 г. стал поворотным для всего мира, испытавшего глобальный финансовый кризис. Но этот же год — время самых драматичных испытаний для «Яндекса» и Аркадия Воложа. Ворвавшись в мировую интернет-элиту (восьмая позиция по запросам среди поисковиков планеты), яндексоиды психологически оказались не готовы к новым задачам. Компания по заявленным целям, охвату аудитории, значению, влиятельности и технологическим возможностям убежала вперед, обогнав своих владельцев и руководство.

Это было тяжелейший год для Воложа. Это был год испытаний, каких, пожалуй, ему еще не доводилось переживать. И не финансовый кризис был тому причиной.

Имелись три мощных вектора давления (и это помимо уже привычного к тому времени Google) — акционеры, которые агрессивно хотели зафиксировать прибыль на фоне разворачивающегося кризиса; отечественные инвесторы-конкуренты, которые хотели получить часть «Яндекса»; и государство, которое хотело получить возможность контроля над крупнейшим отечественным поисковиком (в том числе путем публичного шантажа, заявляя о необходимости создания национального поисковика).

Нельзя сказать, что Волож выиграл. Просто в каждом случае ему пришлось пойти на уступки. В результате он проиграл, но на своих условиях.

Леониду Богуславскому, которому нужны были деньги для новых спекулятивных инвестиций, и хедж-фонду Tiger Global Management удалось бросить кость в виде отложенного IPO (чего Волож долго не хотел делать). В том числе и потому, что, будучи сторонником органичного развития компании, Волож никогда не брал кредиты, шесть лет подряд заклиная: «…мы развиваемся на собственные деньги… мы прибыльные».

И в то же время, когда «Яндекс» к осени 2008 г. отстоял право лидера, когда впереди засветило реальное обогащение управленческого высшего и среднего звена посредством выхода на биржу, отвертеться от IPO было уже невозможно. Это был вопрос времени.

Вот как спустя два года выскажется Волож: «Уже сейчас (из интервью «РБК daily» 15 апреля 2010 г. — В.Д.) мы можем сказать, что до кризиса занимались этим вопросом достаточно серьезно. В 2008 г. “Яндекс” подал документы на NASDAQ, и они были приняты. Сейчас мы рассматриваем возможность IPO, но думаем об этом как об одной из опций. Для нас это никогда не являлось самоцелью». Уточняю. Это к 2010 г. Волож остынет, и яндексоиды поуспокоятся, а в 2008 г. (вероятно, чтобы не сглазить) Волож категорически не давал никаких комментариев насчет действий «Яндекса» в отношении IPO.

Поэтому все публичные высказывания яндексоидов образца 2008 г., скорее всего, были предназначены не покупателям, а инвесторам, которые могли бы поучаствовать в планируемом до определенного момента IPO.

Спекулянты-акционеры, и прежде всего Tiger Global Management, торопились зафиксировать прибыль на фоне разворачивающегося глобального финансового кризиса. В качестве организаторов IPO уже даже планировались банки Morgan Stanley, Deutsche Bank и «Ренессанс Капитал», которые намеревались привлечь $1,5–2 млрд в ходе IPO.

Организаторы оценили «Яндекс» в $5 млрд. Аналитики — в $3 млрд, исходя из мультипликаторов, по которым торгуются акции аналогичных зарубежных компаний. Капитализация американской Yahoo! составляла 39,6 показателя ее чистой прибыли, а Google — 24,4. Исходя из этих значений мультипликаторов, «Яндекс» мог бы стоить $2,7–4,4 млрд.

В процессе подготовки к IPO совет директоров Yandex N.V. принял защитное дополнение в устав компании, согласно которому текущие акционеры владеют акциями класса Б с десятью голосами на акцию, но при их переходе другому собственнику такие акции конвертируются в акции класса А, у которых один голос; то есть чтобы получить большинство голосов, надо купить 90 % акций.

И все же в сентябре торги были отложены. Не нашлось достаточного числа покупателей. В условиях мирового кризиса мировые инвестиционные фонды бросились спасать средства. И предложение русской ИТ-компании, пусть и из топ-10 мировых поисковиков и одного из самых дорогих стартапов в мире, не вызвало интереса. Акционеры — особенно, конечно, спекулянты из Tiger — хотели большего.

Волож почти заученно комментировал ситуацию: «В какой-то момент стало понятно, что разговаривать на эту тему просто не с кем. IPO — это когда 80 фондов хотят вас купить, а три банка вас продвигают. Когда же из трех банков два “заканчиваются”, а 70 фондам из 80 некогда разговаривать, потому что у них свои проблемы, то никакое размещение невозможно по определению. Как и раньше, мы относимся к IPO как к одной из возможностей развития и не исключаем его в будущем, но конкретных сроков сейчас нет. Все верят в потенциал компании и не торопятся продавать на падающем рынке. Но наверняка в 2009 г. будут небольшие продажи акций в связи с потребностью в ликвидности для некоторых акционеров. Ближайшей весной у нас заканчивается мораторий на сделки, принятый три года назад. Больших изменений в составе акционеров мы не предвидим, ключевые акционеры имеют долгосрочный взгляд на бизнес».

Запланированное на третий квартал 2008 г. размещение акций на NASDAQ перенесено предварительно на май-июнь 2009 г. или аналогичный период 2010 г. При условии, что компания проводит IPO на NASDAQ в течение 135 дней с момента публикации аудированной отчетности.

Ситуацию с IPO Волож прокомментировал пафосно: «Мы собирались выходить на биржу, планам помешал кризис — к счастью, не успели выйти до него, иначе нам было бы сложнее. Причина выхода на биржу в нашем случае — это не привлечение денег, деньги у нас есть. “Яндекс” — прибыльная компания. Причина в том, что выход на биржу позволяет обеспечить прозрачный механизм для сделок с акциями “Яндекса”, интерес к которым вырос пропорционально росту компании». В этом комментарии чувствуются отголоски полемики с правительством, которое весной 2008 г. указывало на необходимость контроля за составом акционеров стратегически важных компаний, к коим был отнесен и «Яндекс».

Труднее было отразить натиск Алишера Усманова (приведенного к Воложу летом 2008 г. тем же Леонидом Богуславским, упорно хотевшим от «Яндекса» для развития своих проектов уже только денег).

2008 г. для Алишера Усманова должен был стать годом рубежным. На этот год было запланировано IPO «Металлоинвеста». В рамках подготовки к выходу на биржу обсуждалась возможность слияния «Металлоинвеста» с «Норильским никелем». Слияния не вышло, но, готовясь к сделке, Усманов скупил на рынке около 4 % акций «Норильского никеля» за $2,4 млрд. А за несколько месяцев до масштабного кризиса Усманов (с подачи того же Леонида Богуславского) нацелился на Интернет, в частности, на «Яндекс» и Mail.Ru, а также игры и социальные сети, которые хотел, но не в состоянии был купить Богуславский.

Пакет Богуславского напрямую купить не получилось, потому что Богуславский владел акциями «Яндекса» опосредованно, через фонд Baring Vostok Private Equity, то есть требовалось одобрение сделки со стороны партнеров, которые отказали.

Потому что предложение Усманова о приобретении доли в «Яндексе», озвученное летом 2008 г., было воспринято в компании как продолжение давления со стороны государства и встретило отпор.

По мнению Усманова, акционеры «Яндекса» превратно истолковали его намерения: «Волож почему-то испугался. Я с ним разговаривал, видимо, моя энергетика на него так подействовала. Но уже к сентябрю у нас все было хорошо, он у меня на дне рождения был».

Немудрено. «Когда говоришь с Усмановым, такое ощущение, что с тобой разговаривают четыре разных человека, один из которых настроен не очень дружелюбно», — вспоминает человек, который имел опыт трудных переговоров с этим бизнесменом.

Усманов — игрок. Азартный и беспощадный в процессе достижения цели. Он тогда преображается. Он же был членом сборной СССР по фехтованию. У него фантастическая реакция. Он умеет ждать, когда противник раскроется, откроет свое слабое место, даже просто точку, куда можно будет нанести победный укол. И отреагирует мгновенно, почти незаметно для наблюдателя, но болезненно для противника. Победа. Мгновенная и окончательная.

При этом Усманов тонко понимает людей, умеет найти к ним подход, чувствует чужие пристрастия, вкусы и желания.

Усманов пригласил Воложа, чтобы несколько сгладить неприятное впечатление, — как ему показалось, а точнее, он был в этом уверен, — оставшееся у Воложа после их разговора, в котором Усманов сделал Аркадию предложение о покупке 10 % «Яндекса».

9 сентября 2008 г. на дне рождения Алишера Усманова было весело. Андрей Скоч, ближайший сподвижник юбиляра, депутат и лоббист, как всегда, пел под гитару, ему подпевали гости и, конечно, сам Алишер, которому в тот день исполнилось 55. Кого-то Волож знал, о большинстве слышал. Было интересно. Но это был не его круг. Да и скептически относился Волож к самим этим понятиям — олигарх, богач, миллионер и т. п.: «Каждый занимается своим делом. Я занимаюсь поиском в Интернете, кто-то занимается гостиницами. Мы, конечно, можем поговорить о погоде, спросить: “Ну что там, как у вас? Растет — не растет?” Ну и все — темы на этом исчерпаны». Может быть, это ерническое отношение к самому себе и позволяет сохранять представление о нем как о человеке, у которого не съехала крыша от благоприобретенной состоятельности.

Поэтому юбилей Усманова ничего не изменил. Остерегаться Волож не перестанет. Недолго думая, совет директоров «Яндекса» исключил Богуславского из своего состава.

Потеряв Богуславского, Усманов, по некоторым данным, попытался подключить к переговорам основателя Mail.Ru Group Юрия Мильнера (с Усмановым его также познакомил Богуславский), что только ухудшило ситуацию.

Потому что антагонисты Волож и Мильнер не могли договориться никогда. Не получилось это в 1999 г., не получилось и сейчас. Мильнер всегда хотел все и сразу. Он шел по трупам компаний, пожирая чужие идеи и играя на слабостях партнеров. Он всегда ставил на экстенсивный путь развития (за счет многочисленных покупок). Мильнер не пренебрегал и навязчивым маркетингом, и предложением продукта спорного качества. Отцы-основатели «Яндекса» всегда выступали за интенсивное, органическое развитие бизнеса, опираясь на свои внутренние ресурсы.

На переговорах образца 2008 г. новыми посылками со стороны Мильнера были два соображения. Во-первых, единственный способ противостоять Google — это объединить «Яндекс» и Mail.Ru. А во-вторых, для полного счастья Мильнеру было достаточно всего лишь 10 % «Яндекса» в обмен на установление поиска «Яндекс» на всех продуктах своей компании.

Вот как Волож оценил два первых раунда боев на выживание: «Этим летом на нас выкатился целый клубок предложений с самых разных сторон. Когда мы стали его распутывать, то там, в общем, оказались три вида интересов. Первый — инвестировать в компанию и вырастить капитал. Это понятные предложения, которые легко обсуждать. Мы готовы вырастить капитал любого инвестора, который готов рисковать вместе с нами. Были и идеи собрать несколько интернет-компаний в кучу и устроить колхоз. Там, кажется, было намешано много интересов напрямую конкурирующих с нами компаний. Мне кажется, что такие предложения обсуждать именно сейчас неправильно. Есть такой программистский принцип — не чини, пока работает. Не надо ломать успешную компанию, таких коллективов и технологий не так много в мире. “Яндекс” — одна из российских компаний “новой экономики”, одна из нескольких действительно инновационных. Кажется, к нам прислушались. Ну а третий вид интереса был связан с опасениями, что стратегический для страны ресурс может уйти в неизвестные руки. Это соображение, кстати, нам вполне понятно».

Последний раунд для Воложа был самым непростым. О желании государства контролировать «Яндекс» высказался весной 2008 г. первый заместитель председателя российского правительства Игорь Шувалов (который очень удачно для себя в 2003 г. ссудил Усманова деньгами на скупку акций англо-голландской металлургической компании Corus Group), отмечая необходимость получения государством инструментов контроля над стратегическими компаниями, хотя бы 10 %-ного пакета. Но это еще не все.

Была еще закрытая форма давления на руководство и владельцев «Яндекса», изощренная. Об этом станет известно лишь спустя несколько лет от самого Воложа, упомянувшего об этом вскользь: «С тех пор, как наших людей перестали тягать на собеседования, я о национальном поисковике ничего не слышал».

И вот теперь-то в голове Воложа все сошлось. Мильнер, Шувалов и Усманов хотели только одного: получить контроль над «Яндексом». Мотивировали они это по-разному, но все как один говорили о том, что им будет достаточно 10 % акций.

«Я никогда подобными вещами не занимался, стал бегать по всем, спрашивать, что в таких случаях делают», — говорил Волож, приглашая в консультанты «Яндекса» бывшего главу администрации президента Александра Волошина. Последний в 2010 г. войдет в совет директоров холдинга Yandex N.V. — разумеется, не из альтруистических соображений. В качестве бонуса Волошин, получивший право на покупку акций по $3,43, в течение трех месяцев после проведения IPO сможет реализовать оферту на приобретение 21 900 акций класса A, а затем — еще на 28 100 акций (то есть кресло в совете директоров «Яндекса» почти автоматически превращало человека в долларового миллионера).

Вторым шагом станет проект «золотой акции», разработанный экспертами крупнейшего акционера «Яндекса», фонда Baring Vostok Capital Partners. Это давало право вето на продажу контрольного пакета акций «Яндекса» (25 %), то есть, по сути, на сделки по смене собственника. Но эту процедуру «Яндекс» доведет до конца уже в 2009 г.

Надо отдать должное Усманову. Когда Волож отказался, Усманов не настаивал. Почему? Ведь он наверняка знал, что Волож испугался, но не стал его дожимать. Усманов дал возможность Воложу выбрать свой вариант проигрыша, выйти достойно из патовой ситуации, помог сохранить лицо. И приглашение на свой день рождения человека, не близкого ему, было как раз таким сигналом к окончанию давления, милостью победителя, который дарует жизнь низверженному противнику.

Но Воложа Усманов до конца не понял. Он решил, что Волож испугался за себя. А это не так. Точнее, если и за себя, то в последнюю очередь. Усманов не понял истинную причину страха Воложа, который объяснится на этот счет лишь в следующем году (в интервью газете «Коммерсантъ»): «Нам транслировали идею о том, что надо вообще все крупные российские интернет-компании собрать в колхоз для противостояния иностранным. К этой идее мы относимся резко отрицательно. Лидеры нашего интернет-рынка — сильные, самобытные компании со своими приоритетами и ценностями. Таким компаниям для развития успеха лучше сохранять суверенитет. Именно благодаря этому в России сложилась уникальная по миру ситуация, когда почти во всех нишах Интернета лидируют наши игроки. У Mail.Ru есть свой продукт, это отличная компания. То же можно сказать про “Одноклассников” и “ВКонтакте”. Если все это слить в кучу, то я не уверен, что найдется умелец, способный сделать из этого хорошую компанию. Эта инициатива действительно предлагалась и лоббировалась определенными структурами как якобы решение вопроса доминирования российских компаний на рынке. Надеюсь, мы четко сформулировали свое мнение: подобные действия не могут привести к усилению российских компаний».

И все же Усманов выполнил свою задачу. Он это знал наверняка. Хотя бы в части принуждения Воложа к поиску компромисса с государством.

Одним из подтверждений этой гипотезы являются дальнейшие действия Усманова в отношении Воложа — точнее, дальнейшее бездействие. Купить акции «Яндекса» Усманов больше не пытался, отношения с Богуславским были свернуты, а вот Мильнер свой шанс не упустил. Он продал Усманову (по оценкам, за $300 млн) около 30 % своей компании Digital Sky Technologies (по уточненной версии, сделка состояла из двух этапов: в 2008 г. — 23 %, а в 2009 г. они были доведены до 35 %), владеющей крупными долями в Mail.Ru, соцсетях «Одноклассники», «ВКонтакте» и т. д. То есть Усманов сделал своим основным партнером по инвестициям в Интернет Юрия Мильнера, но и пострадавшего Богуславского отблагодарил, внеся в созданный с ним фонд Bexley $13 млн. Едва ли не единственным удачным объектом инвестирования этого фонда стал портал HeadHunter. Богуславский, кстати, оказался мстительным человеком: по его собственным словам, он начал вкладываться в стартапы, конфликтующие с «Яндексом».

А деньги Усманова позволили Digital Sky Technologies приобрести новые активы, увеличить доли в старых и подобраться к заветной мечте провинциала — купить акции социальной сети Facebook.

По итогам 2008 г. в «Яндексе», сработавшем вновь прибыльно, несмотря на общеэкономическую стагнацию и реальный финансовый кризис, было принято решение выплатить акционерам дивиденды. Вопреки обстоятельствам, что особенно льстило самолюбию Воложа.

В 2008 г., когда планировалось IPO, капитализацию «Яндекса» оценивали в $3–5 млрд.

А отношения Аркадия Воложа и Юрия Мильнера останутся драматичными — с одной стороны уважительными, с другой — ревностными.

Например, на волне нового технологического подъема, внедрения поисковой платформы «Матрикснет» и, соответственно, укрепившегося чувства успеха, «Яндекс» не продлил закончившийся в конце 2009 г. контракт по использованию Mail.Ru поисковой машины «Яндекс».

Объясняясь с журналистами, Елена Колмановская была, как обычно, прямолинейна и лаконична: «Если в начале нашего сотрудничества (в 2006 г. — В.Д.) Mail.Ru позиционировался как коммуникационный портал, то сейчас он активно продвигает себя как поисковик. Нас не устраивает конкуренция с Mail.Ru своими же технологиями».

Волож объяснил действия «Яндекса» еще доступнее: «Наш бизнес построен на технологиях. Из уникальной технологии можно сделать хороший продукт, хороший продукт будет популярен, а там, где много пользователей, много и денег. У Mail.Ru подход другой: главное — бренд, а технологии найдутся. Возможно, это работает с более простыми сервисами, но поиск — очень дорогая и уникальная технология. Когда в конце 2005 г. мы заключили контракт на установку нашего поиска на Mail.Ru, нам было запрещено пиарить этот факт. Нас компромисс устраивал. Mail.Ru таким образом удерживал свою аудиторию от перехода на другие порталы, а за это делился с нами доходами от контекстной рекламы. Но начиная с 2008 г. в Mail.Ru вдруг изменили свое позиционирование как коммуникационного портала и решили сильнее продвигать информационные услуги. Начал раскручиваться новый бренд “Поиск@Mail.Ru”, который фактически был нашим продуктом. Стали рассылаться регулярные пресс-релизы: “Поиск@Mail.Ru” делает то хорошо и это хорошо” или вообще “у Mail.Ru целых два поиска: большой (фактически наш) и инновационный (Gogo.ru)”. Мы совершенно не против того, чтобы Mail.Ru становился информационным порталом. Мы готовы честно конкурировать с Gogo, с Google, с “Рамблером”, но мы не готовы конкурировать сами с собой. Поэтому в июне мы им сообщили, что при очередном продлении контракта с 2010 г. потребуем явно указывать, что поиск предоставлен “Яндексом”. Они отказались».

Помимо официального и очевидного объяснения, есть по меньшей мере еще две причины безболезненного расставания «Яндекса» с Mail.Ru. Первая — это косвенное участие Юрия Мильнера (по крайней мере в восприятии яндексоидов) в истории с попыткой вытащить из «Яндекса» 10 % акций в пользу Усманова, самого Мильнера и государства. Волож ему этого не забудет.

И вторая, более серьезная — это присоединение 9 декабря 2009 г. поисковика Bing (Microsoft) к рекламной сети «Яндекса». По свидетельству Microsoft, в рамках его национальных стратегий по монетизации Bing «Яндекс» был выбран как очевидный лидер российского рынка. Условия сотрудничества с Bing стандартны: все участники рекламной сети «Яндекса» получают половину от доходов, заработанных на контекстной рекламе, размещенной на их сайтах. То есть замена Mail.Ru на Bing показалась яндексоидам вполне достойной. По-моему, так оно и есть.

В гонке за лидерством Mail.Ru Group попытается опередить «Яндекс». В ноябре 2010 г. главный отечественный конкурент «Яндекса» Mail.Ru Group провел IPO. Спрос на акции этой компании, оцененной в результате торгов в $5,71 млрд, в разы превысил предложение. Инвесторы приобрели 18,4 % акций примерно за $1 млрд, из которых компании досталось $92 млн, а остальное — акционерам.

В отличие от «Яндекса» значительная часть активов Mail.Ru Group — зарубежные. Да и бизнес-модели конкурентов различаются: Mail.Ru Group зарабатывает в основном на медийной рекламе и платных сервисах, «Яндекс» — на контекстной рекламе (около 80 % выручки).

Но все же из IPO своего конкурента «Яндекс» извлек очевидную, хотя и не монетизируемую напрямую выгоду. Размещение Mail.Ru Group привлекло внимание западных инвесторов к Рунету. Что, конечно же, сработает при проведении IPO «Яндекса» в 2011 г., на который вновь был перенесен выход на биржу.

Впрочем, и после IPO отношения двух легендарных ИТ-персонажей Рунета не перестанут быть драматичными. Юрий Мильнер в качестве председателя совета директоров Mail.Ru Group в очередной раз после 2008 г., когда Аркадий Волож отказал ему в сотрудничестве, не поддержав идею объединения двух поисковиков, продолжит при каждом удобном случае целенаправленно сворачивать любые формы сотрудничества со своим главным отечественным конкурентом. Напомню, в конце 2009 г. Mail.Ru заменила поисковик «Яндекса» на собственный. Затем вот Qiwi, совладельцем которой также является Юрий Мильнер, прервала сотрудничество с «Яндексом».

IPO, перенесенное из-за мирового финансового кризиса 2008 г., отложено и в 2009 г. Потому что «Яндекс» подешевел. Как и все активы на тот момент. Некоторые миноритарии, решив не ждать IPO, продали свои доли, воспользовавшись окончанием трехлетнего моратория на продажу акций. «Яндекс» был оценен в $1,1 млрд.

В числе продавцов — несколько частных инвесторов, включая президента IBS Group Анатолия Карачинского, владевшего 1 % «Яндекса» через фонд Oradell Capital, который вышел из «Яндекса». В общей сложности 9 % «Яндекса», ориентировочно за $99 млн, купили фонды UFG Asset Management (около 5 %), Baring Vostok Capital Partners (BVCP) и Tiger Global Management.

По некоторым данным, еще одним косвенным совладельцем «Яндекса» стал фонд Almaz Capital Partners Александра Галицкого, который купил 1–2 % доли фонда Internet Search Investments (ранее назывался ru-Net Holdings, то есть тот самый первый инвестор, купивший в 2000 г. 35,72 % «Яндекса» за $5,28 млн). Это был фонд Леонида Богуславского, который, как мы помним, в 2008 г. был изгнан из совета директоров за лоббирование интересов Алишера Усманова. И, конечно же, этого унижения он не простил и не забыл.

По сути, в результате сделки произошло перераспределение портфеля. Владельцы крупных пакетов акций увеличили свои пакеты. Список владельцев «Яндекса» после завершения сделки выглядел следующим образом: 61 % акций владели фонды — Tiger Global Management, International Finance Corporation, Intel Capital, Internet Search Investments и Baring Vostok Capital Partners (38,5 % акций), 24 % принадлежало сотрудникам компании, около 10 % — бывшим сотрудникам и частным инвесторам, 5 % — держателям опционов.

Еще в апреле 2009 г. президент страны заявил, что инвестиции иностранцев в крупнейшие российские интернет-проекты неизбежны, «но за этим нужно следить», так как «это вопросы безопасности». После этих слов был ускорен процесс, стартовавший еще в прошлом году, когда Волож начал бегать по экспертам, чтобы понять, как сохранить независимость компании и дать государству инструмент контроля за «Яндексом». «Мы согласны с тем, что “Яндекс” стал большим, а значит, стратегически важным активом для России. Вырастить маленькую программистскую компанию в нечто, ставшее частью инфраструктуры страны, — предмет гордости для любой команды предпринимателей. Повсюду в мире подобные активы имеют ограничения на продажу крупных пакетов акций. И хотя у нас такого ограничения законодательно не существует, мы видим, что ограничения диктуются самой ситуацией», — так Волож мотивировал себя, успокаивал свою команду и объяснялся с интернет-сообществом, воспринявшим эту информацию неоднозначно.

Исходя из ситуации, компания Yandex N.V. выпустила приоритетную акцию, иначе «золотую акцию», продав ее Сбербанку за €1. Приоритетная акция позволяет накладывать вето на продажу более 25 % акций компании. При этом Сбербанк не может влиять на операционную деятельность «Яндекса», претендовать на место в его совете директоров или продать приоритетную акцию третьему участнику без согласия совета директоров «Яндекса».

«Мы выбирали держателя приоритетной акции по трем параметрам: государственный, публичный и не имеющий прямых интересов в Интернете и медиа», — прокомментировала продажу акции Сбербанку партнер Baring Vostok Capital Partners и член совета директоров «Яндекса» Елена Ивашенцева, которая в 1999 г. безоговорочно поверила в Воложа и его команду.

Волож объяснил эту процедуру созданием баланса интересов государства и частных инвесторов, которым нужны понятные и прозрачные правила игры, а государству — безопасность медийной среды и уверенность в том, что первая страница «Яндекса» с ее многомиллионной ежедневной аудиторией не будет использована для целенаправленного вещания: «Все страны защищаются от этого: через законы о СМИ или комиссии по иностранным инвестициям. А потому передача “золотой акции” для нас — прежде всего установление прозрачных правил. А также гарантия, что к нам завтра не придут рейдеры — ни российские, ни иностранные».

По своему обыкновению, выдал (в интервью газете «Ведомости») Волож и научное обоснование акции: «Десять лет назад Интернета как отрасли не существовало. Теперь Интернет стал большим, заметным, и в нем появились большие и заметные компании. С точки зрения общей экономики Интернет с “Газпромом”, конечно, не сравнишь. Но он уже очень большой по аудитории. Крупнейшие порталы стали частью ежедневной жизни десятков миллионов людей и вполне закономерно вызывают интерес у государства. При разговорах о влиянии государства на Интернет обычно обсуждается два разных аспекта — вопросы собственности и вопросы контроля контента. В смысле контроля собственности Интернет можно сравнить с любой другой инфраструктурой в стране — например, с дорогами, телефоном или телевизором. Для любого государства это все — стратегическая ценность. Важно, чтобы в критических ситуациях это не оказалось в неправильных руках и не было использовано против народа и государства. Вся подобная инфраструктура повсюду в мире регулируется законодательством об иностранных инвестициях. Я считаю “Яндекс” стратегической компанией. Отрасль тоже стратегическая, но не в юридическом смысле. Есть закон о стратегических предприятиях, интернет-компании им не регулируются, и это правильно. Регулировать все сайты и блоги технически сложно, да и вредно. Помните попытки регистрировать все принтеры в 1980-е гг.? Но крупнейшие компании Интернета (не весь Интернет, а именно самые крупные ресурсы) должны быть прозрачными, причем в обе стороны. Государство должно понимать, кто управляет компанией, кому она принадлежит и кто в ней принимает решения. А компаниям — для нормальной деятельности, для нормальных отношений с инвесторами — важна прозрачность в отношениях с государством. Интернет больше не субкультура, а большое явление, влияющее на жизнь очень многих людей. Им пользуются и наши дети, и наши родители. Раньше Интернет был нишевой средой для небольшого числа людей, и там были свои нишевые нормы. Теперь он стал большим, и придется соблюдать те же нормы и законы, что и в обычной жизни. Например, некультурно по улице ходить без штанов, значит, и в Интернете некультурно».

Непонятно, правда, что дало власти контроль над сбербанковскими штанами стоимостью в €1. Во-первых, «Яндекс» к тому моменту уже пять лет находился вне российской юрисдикции. В июне 2004 г. зарегистрированная в Гааге (Нидерланды), компания Yandex N.V. получила в собственность 100 % акций российского ООО «Яндекс». Поэтому о каком контроле можно говорить спустя пять лет после того, как «Яндекс» уплыл из России в Голландию?!

Во-вторых, к осени 2009 г. главный совладелец «Яндекса», фонд Baring Vostok Capital Partners аккумулировал 38,5 % акций, то есть значительно больше 25 %. «Золотая акция» не способна отмотать время назад.

То есть «золотая акция» была сделана, скорее, из политеса. Зато российская власть и Волож сохранили свою репутацию. Возможно.

В преддверии IPO стало совершенно очевидно, что так называемая «золотая акция» российского Сбербанка — не более чем драматический фарс и клоунский гэг, проделанный Воложем в отношении власти. Потому что «Яндекс» — уже давно и окончательно не российская компания.

Во-первых, единственным владельцем российского ООО «Яндекс» с июня 2004 г. является голландская компания Yandex N.V., большая часть акций которой принадлежит иностранным гражданам и зарубежным структурам. Причем намеренно или так вышло, но значительная часть акционеров голландской матери напоминают одну большую семью, в которой, конечно, есть чужаки, но все же степень согласованности и единомыслия у них очень высока. Что также является еще одной степенью защиты от возможных посягательств со стороны.

Вторым таким защитным механизмом стало ранжирование акций на классы — А (один голос на акцию), В (десять голосов на акцию). Смысл интриги очевиден. Таким способом владельцы, управленцы и создатели намерены сохранить контроль над компанией и после IPO. Потому что акциями B владеют только основатели и первые инвесторы компании, а в случае их перепродажи, в том числе на бирже, они автоматически становятся акциями класса А.

В-третьих, цинизм и опыт американских инвесторов (в совершенстве овладевших механизмами обогащения за счет страсти к наживе и меркантильности миноритариев), соединившись с математическим иезуитством Воложа (очень озабоченного сохранением своей доли собственности после схлестки в 2008–2009 гг. с околокремлевскими структурами, попытавшимися получить контроль над «Яндексом»), привели к созданию почти совершенного защитного механизма от посягательств на компанию извне. Запутанная структура собственности через офшоры и номинальных владельцев практически не позволяет добраться до акций «Яндекса». Никому.

И при данном раскладе какие-либо контрольные процедуры в отношении «Яндекса» могли быть исключительно насильственными. Что во времена президентства Дмитрия Медведева было совершенно исключено по крайней мере в отношении «Яндекса», интернет-компании № 1 в России, раскинувшей свои информационно-поисковые щупальца по всей планете.

В рамках подготовки к будущему IPO топ-менеджмент «Яндекса» устроил для себя приобретение дешевых опционов. Например, финансовый директор «Яндекса» Александр Шульгин в 2010 г. купил свою опциональную долю по цене акции $4,16.

Еще до IPO Аркадий Волож уточнял акционерную картинку: «У нас действительно много акционеров, в том числе 150 менеджеров компании, которые участвуют в опционной программе. Дивиденды мы выплачиваем практически каждый год, правда, уровень варьируется год от года. Могу сказать, что основную часть прибыли мы реинвестируем в развитие».

Оглавление книги


Генерация: 1.177. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
поделиться
Вверх Вниз