Книга: Цифровое золото: невероятная история Биткойна

Глава 31

Глава 31

21 марта 2014 года

Многие ранние пользователи Биткойна, которым удалось добиться успеха на криптовалютной ниве, собрались на второй конференции Bitcoin Pacifica в доме Дэна Морхэда на берегу озера Тахо. Вышколенная прислуга была готова исполнить любое желание гостей, что позволяло Дэну в полной мере играть роль добродушного и неторопливого хозяина.

Среди гостей был Джед Маккалеб, основатель Mt.Gox, который помогал фирме Морхэда искать возможности для инвестиций в биткойн-экономику. Джед провел много времени в доме Морхэда, разговаривая с Джессом Пауэлом, которого он впервые встретил еще на биткойн-конференции 2011 года в Нью-Йорке. Джесс все еще работал над биржей, которую решил создать после путешествия в Токио в 2011 году, где увидел, насколько плохо была организована работа в Mt.Gox. Молодые словенские предприниматели, которые руководили лидирующей теперь в мире Биткойн биржей Bitstamp, хвастались своими электромашинами Tesla, приобретенными на доходы от деятельности биржи.

Роджера Вера на встрече не было. Он недавно отказался от американского гражданства и стал гражданином карибского островного государства Сент-Китс и Невис, вложив полмиллиона долларов в местную недвижимость. Теперь Роджеру требовалась американская виза, чтобы посетить мероприятие Морхэда, но правительство США в визе ему отказало. Эрик Вурхис, старый друг Роджера, прилетел из Панамы, где по-прежнему большую часть времени боролся со следователями из Комиссии по ценным бумагам, которые так и норовили привлечь его к ответственности за продажу нелицензированных акций SatoshiDice. Эрик остался одним из немногих людей, сохранивших верность идеалам Биткойна, но при этом не позволивших идеологии взять верх над деловыми интересами. Компания Coinapult, которую Эрик основал после ухода из BitInstant, разрабатывала удобный способ отправки биткойнов по электронной почте и с помощью текстовых сообщений. Однако конфликт между идеологией и коммерцией слишком измотал Эрика. Преследование Комиссии по ценным бумагам вынудило его продать часть биткойнов для оплаты услуг адвокатов, и Эрик беспокоился, что, если он не прекратит затрагивать в своих выступлениях политику, его компания может пострадать от придирок государственных чиновников. Вместо того чтобы отказаться от политики, он в итоге решил покинуть компанию и переехал с невестой в Колорадо.

“Думаю, что я могу внести наибольший вклад в общее дело, продолжая отстаивать основные ценности Биткойна”, – сказал он по этому поводу.

И все же для многих участников встречи центральной фигурой на конференции стал Ник Сабо, практически неизвестный широкой общественности. Ник Сабо был глубоко вовлечен в шифропанковское движение с самого начала его существования. Именно он в 1998 году изобрел bitgold, одну из наиболее часто упоминаемых криптовалют-предшественнику Биткойна. В последнее время многие посвященные стали считать его наиболее вероятным кандидатом на роль Сатоши Накамото.

Ник действительно был почти такой же загадочной фигурой, как и сам Сатоши. Он вел блог, в котором иногда публиковал проницательные статьи по таким разным темам, как кибер-безопасность, монетарная история и имущественное право. В общем доступе не было вообще никакой информации о том, где он жил и кем работал, и некоторые люди вообще сомневались, был ли он реальным человеком. Но работы Ника говорили сами за себя – в 1990-е годы он написал о перспективах цифровых денег больше, чем любой другой шифропанк. В апреле 2008 года, всего за несколько месяцев до создания Биткойна, Ник опубликовал в блоге заметку, в которой сообщал о создании пробной модели bitgold и спрашивал, не поможет ли ему кто-нибудь запрограммировать ее. В августе того же года, когда Сатоши в частном порядке впервые написал Адаму Беку о Биткойне, Ник опубликовал в своем блоге объявление о продаже старых коллекционных банкнот – по какой-то причине он очень нуждался в деньгах. Примерно в то же время он написал ряд статей об истории денег, смарт-контрактах и bitgold. В одной из статей говорилось, что bitgold может стать первой онлайн-валютой с распределенным доверием и ценностью, устойчивой к подделке, без какой-либо нужды в посредниках и традиционных бухгалтерских механизмах контроля.

В официальном документе Сатоши, опубликованном три месяца спустя, были ссылки на два других проекта – b-money и hashcash, – но не на работу Ника. Для человека, который усердно работал над таким важным проектом, как bitgold, Ник вел себя подозрительно тихо. Еще более странно то, что в своих постах 2008 года о bitgold Ник изменил ряд дат, чтобы казалось, что сообщения были опубликованы после публикации документа о Биткойне, а не до.

Незадолго до собрания на озере Тахо блогер с псевдонимом “SkyeGrey” опубликовал две убедительные статьи, в которых сравнивал доступные в Интернете письма Ника с письмами Сатоши и делал вывод, что сходство в их стиле и выборе слов едва ли были случайными. Например, и Ник, и Сатоши неоднократно писали “of course” без выделения запятыми и использовали слово “timestamp” в качестве глагола. На то, что Ник – это Сатоши, указывали и менее важные детали, такие как сходство их инициалов.

В кратком письме Ник опроверг эти предположения, но поиски Сатоши не прекратились, и на собрании в доме Морхэда гости в узком кругу тихо делились фразами Ника, которые им случайно удалось подслушать. Ник согласился посетить эту конференцию лишь потому, что несколькими месяцами ранее он присоединился к малоизвестному криптовалютному стартапу Vaurum. Этот стартап из Пало-Альто (который находился всего в паре кварталов от офиса Венсеса Касареса) практически не общался с прессой и занимался внебиржевой покупкой и продажей крупных сумм в биткойнах. Предполагалось, что Ник займется в Vaurum работой над так называемыми смарт-контрактами – программами, которые позволяют регистрировать в блокчейне права собственности и их передачу с помощью закрытых ключей. Ник больше десяти лет занимался смарт-контрактами и стал ведущим экспертом по ним. О чем-то подобном писал и Сатоши, но он считал, что эти передовые способы использования блокчейна станут возможны только после того, как Биткойн наберет достаточный вес в финансовом мире.

Одного взгляда на Ника было достаточно, чтобы сказать, что большую часть времени он пребывает в мире собственных идей. Он явился на собрание биткойн-элиты в старых джинсах и фланелевой рубашке. Стоптанные черные кроссовки Ника выглядели так, как если бы их приобрели еще во времена DigiCash, а неизменно растрепанные волосы выглядели прямо как тонзура монаха.

В Тахо Ник не торопился присоединиться к какой-либо из групп и игнорировал взгляды, намекавшие на желание начать беседу. На его бородатом лице постоянно блуждала неопределенная ухмылка. Большинство других участников поглядывали на него издалека, дожидаясь, когда он сам захочет раскрыться. Наконец, в пятницу перед ужином, когда рядом с ним кто-то заговорил о предполагаемой личности Сатоши, Ник воспользовался возможностью развеять некоторые слухи и заблуждения.

“Позвольте мне прояснить ситуацию, – сказал он ледяным голосом. – Я не Сатоши и не университетский профессор. На самом деле я никогда ничего нигде не преподавал. Почему об этом пишут в СМИ, я не знаю”.

“Честно говоря, я тоже подумал, что вы типичный профессор”, – заметил со смехом трейдер из Нью-Йорка, стоявший рядом с Ником.

Ник пояснил, что он действительно использует почтовый адрес Университета Джорджа Вашингтона, но лишь потому, что когда-то очень давно посещал там юридическую школу. Он оплатил это обучение, продав опционы, которые получил за разработку систем безопасности. Ник вернулся к учебе отчасти потому, что популярное среди либертарианцев и криптоанархистов рыночное мировоззрение казалось ему наивным. Сабо считал, что в обществе есть много “протоколов”, помимо рынков, например юридическая система, которая во многом регламентирует работу рынков. До недавнего времени эти интересы были для Ника не более чем хобби, но теперь ситуация изменилась.

“Криптовалютная экономика выросла достаточно, чтобы я мог заработать в ней себе на пропитание”, – сказал он с довольной ухмылкой.

Когда гости отправились обедать, Ник объяснил, что его необычное пересечение интересов сложилось под влиянием отца, который прибыл в США после участия в венгерской революции 1956 года, подавленной Советским Союзом.

“Наша семья довольно бунтарская, – сказал он, – Чтобы получить настоящую свободу для творчества, нужно уметь нарушать правила”.

Никакими другими подробностями своей личной жизни Ник не поделился – ему нравилось рассуждать об устройстве мира, а не о себе. За обедом из уважения и вежливости никто больше не затрагивал слухи о Нике, но воспоминания о публикации в Newsweek были еще слишком свежи, так что за столом сами собой начались разговоры об истоках Биткойна.

“Разве никто не допускает мысль, что Биткойн могло создать АНБ?” – спросил тот самый трейдер из Нью-Йорка, который говорил с Ником перед обедом.

Эрик Вурхис фыркнул и сказал, что шпионы, работающие на правительство, едва ли смогли бы создать что-то настолько талантливое, но трейдер, ссылаясь на собственный опыт общения с АНБ, сказал, что Эрик недооценивает уровень интеллекта его сотрудников. Быстрый на язык Эрик тут же возразил, что, если Биткойн создало АНБ, то “это лучшее из всего, что когда-либо сделало правительство”.

Сам Эрик придерживался теории, что на самом деле Биткойн был создан небольшим сообществом программистов из какой-то крупной технологической компании, которым было поручено создать онлайн-деньги. Когда менеджеры сочли результат слишком опасным, создатели решили выпустить его анонимно, потому что поняли, что создали что-то по-настоящему важное. Тем не менее Эрик со смехом признал, что не может привести никаких фактов в подтверждение своей гипотезы.

Однако основную часть времени собравшиеся говорили не о Сатоши, а о невероятно сложных и запутанных проблемах, с которыми они столкнулись. Арест Чарли Шрема и коллапс Mt.Gox похоронил надежды на то, что Биткойн получит массовое распространение в ближайшем будущем.

Дэн Морхэд руководил своим биткойн-бизнесом из офисов компании Fortress в Сан-Франциско и строил планы по интеграции своей команды в Fortress. Однако из-за постоянных скандалов и неприятностей вокруг Биткойна глава Fortress Пит Бригер дал ему понять, что этим планам не суждено сбыться, и призвал Дэна с командой покинуть офисы Fortress. Так будет лучше для обеих сторон, как пояснил он.

У основателей Bitpay, двое из которых приехали в Тахо, пока все шло хорошо. Они привлекли множество клиентов из числа владельцев интернет-магазинов, которые были рады найти более дешевый способ обработки онлайн-транзакций (1 % вместо 2–3, которые берут карточные компании) без риска возврата платежей. Однако становилось ясно, что убедить потребителей использовать Биткойн для покупок в Интернете будет не так-то просто. Комиссия за обработку платежей скрыта от покупателей, а удешевление товаров благодаря Биткойну для них едва заметно, тогда как возврат платежей кажется многим действенной защитой от мошенничества. Более того, в сообществе выражалось недовольство тем, что магазины, принимавшие платежи с помощью Bitpay, оказывают давление на курс Биткойна, потому что вынуждены быстро продавать полученные биткойны за доллары для защиты от волатильности курса.

Бобби Ли рассказал в Тахо об уникальных проблемах, с которыми сталкиваются руководители криптовалютных стартапов в Китае. После того как китайское правительство заставило платежные компании отказать криптовалютным биржам в обслуживании, конкуренты Бобби быстро открыли личные банковские счета для приема денег клиентов. Бобби решил этого не делать – ему казалось, что это идет вразрез с требованиями китайских регуляторов. Бобби много времени проработал на американские компании и привык повиноваться не только букве, но и духу закона, но его конкуренты были куда менее принципиальны. Пока Бобби наблюдал, как его бизнес приходит в упадок, его китайские партнеры дали ему понять, что местные регуляторы не будут добиваться строгого следования всем правилам – им просто нужно было создать видимость работающих законов.

“Оказывается, что в Китае нет деловой этики, основанной на общепринятой морали, – поделился Бобби своим открытием с удивлением и разочарованием. – На Западе считается, что это плохо. В Китае это считается гибкостью”.

Поняв на своем горьком опыте, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, Бобби в итоге принял китайский способ ведения бизнеса и незадолго до прибытия в Тахо все-таки открыл банковские счета для приема клиентских депозитов.

“Конкурентов, игнорирующих правила, никто не наказывает, – объяснил Бобби. – В результате они процветают, а мы терпим убытки. В общем, мы решили вести бизнес исключительно по-китайски”.

Однако даже в таких условиях Бобби не смог отказаться от некоторых принципов. Он был уверен в том, что его конкуренты подделывают показатели объема торгов, чтобы привлечь больше клиентов, но сам не пошел на это. Он также отказался последовать примеру руководителей OKCoin, которые ввели так называемую маржинальную торговлю. По сути, это позволяло клиентам занимать деньги для торговли с повышенной доходностью или же убыточностью. В случае успеха пользователь возвращал заимствованные деньги, оставляя прибыль себе, но, если курс двигался в другом направлении, неудачливый трейдер терял свой депозит гораздо быстрее. Маржинальная торговля не казалась Бобби подходящей основой для стабильного развития, хотя он и пересмотрел свои западные представления о бизнесе.

Несмотря на все проблемы, Бобби явно был доволен своим статусом китайского предпринимателя. Он планировал снять для своей компании более крупный офис и выдвинул свою кандидатуру на позицию директора в Bitcoin Foundation, поскольку сразу две позиции освободились после ухода Шрема и Карпелеса. В Тахо он производил впечатление уверенного в себе человека, готового идти на оправданный риск, что было хорошо заметно во время игры в покер. Бобби сравнил ситуацию с биткойн-бизнесом в Китае с темным туннелем без каких-либо знаков, указывающих в сторону выхода.

“Многие говорят мне, что ничего из этого не выйдет, – сказал он. – Но ведь если все же удастся чего-то добиться, награда оправдает все усилия”.

Дни, проведенные в Тахо, не раз напомнили всем, что изначально привлекло их к Биткойну. После пятничного ужина Дэн представил аудитории Сьюзен Этей, профессора экономики из Стэнфорда и победительницу многих престижных конкурсов для молодых экономистов, которая недавно с головой погрузилась в блокчейн-технологии. Она рассказала собравшимся о том, как открыла для себя Биткойн весной 2013 года. Обнаружив, что никто из коллег не разделял ее новое увлечение и, казалось, даже не понимал, о чем идет речь, она стала еще усерднее изучать детали технологии и постепенно осознала, насколько масштабными могут быть последствия ее внедрения. В Тахо ее высказывания были очень убедительны.

“О том, что криптовалюты – потенциальное средство сбережения, все уже слышали. Но они еще позволяют переводить ценности и обходить цензуру. Они успешно конкурируют с фиатными деньгами. Совершат ли они революцию в банковской сфере? В электронной коммерции? На рынке международных денежных переводов? Позволят ли они создать улучшенную бухгалтерскую систему для транснациональных корпораций?

Журналисты редко задают такие вопросы, но скоро нам всем придется задуматься над ними… Когда я почувствовала, что по-настоящему поняла Биткойн, я захотела поделиться этими знаниями и обсудить Биткойн с более широкой аудиторией. Мне хотелось бы, чтобы каждый оценил реальный масштаб этой инновации. Это не просто какая-то технология, это другое мировоззрение”.

Гэвин Андресен тоже попал в число приглашенных, но решил остаться дома. Он получал много приглашений на различные конференции, но отклонял почти все, хотя и согласился выступить в местном Ротари-клубе. Когда ему предложили выступить в престижном институте Aspen, друг посоветовал ему принять предложение.

“Это изменит твою жизнь”, – сказал он.

“Я не хочу менять свою жизнь, – ответил Гэвин. – Она меня полностью устраивает”.

Гэвин заработал немалые деньги на росте курса биткойна. Фонд платил ему в биткойнах с 2012 года, когда один биткойн стоил 10 долларов. Жена убедила его потратить часть денег на покупку офиса в деловом центре Амхерста и второго автомобиля, но выбрали они скромный черный Nissan Leaf. Когда Андресены отправились в очередное семейное путешествие, они впервые позволили себе не интересоваться ценами на гостиничные номера и даже заказали полет на вертолете вокруг горы Маунт-Худ.

Гэвин сдержанно высказывался относительно перспектив Биткойна. Он все еще принимал активное участие в проекте, но, в отличие от других разработчиков, трезво смотрел на качество его реализации. ПО, изначально написанное Сатоши, было так называемым “спагетти-кодом” – путаницей из многих разных компонентов, – и разработчики все еще распутывали его. Особую тревогу у Гэвина вызывало ограничение количества транзакций, которые записывались в блокчейн с каждым новым блоком. В середине 2014 года каждые 10 минут в блокчейн добавлялось лишь около 400 транзакций, но, чтобы Биткойн мог конкурировать с платежными сетями вроде Visa, которая обрабатывала примерно 2000 транзакций в секунду, существующее ПО нужно было существенно изменить.

В более широком сообществе биткойн-программистов усиливались опасения по поводу растущей централизации экосистемы. Сеть была спроектирована с расчетом на участие всех пользователей, но теперь майнинг был по плечу лишь владельцам передовых компьютерных чипов с доступом к дешевой электроэнергии, из-за чего рынок захватили несколько крупных компаний. Это вынуждало участников рынка специализироваться, что и способствовало централизации. Что-то подобное уже произошло ранее с несколькими другими децентрализованными системами. В качестве примера можно привести Napster, который вытолкнул с рынка старые звукозаписывающие компании, но их место просто заняли новые централизованные игроки, такие как iTunes.

Обострилась и другая, более тревожная проблема, которая, казалось, не имеет быстрого и простого решения: преступники-вымогатели начали использовать Биткойн для получения выкупа, потому что благодаря полной анонимности он подходил для этого гораздо лучше, чем традиционные способы платежей. Требуя наличные, преступники должны как-то забрать их физически, что позволяет получить некоторую информацию об их расположении. Если выкуп отправляется в цифровой форме через PayPal, забирать бумажные деньги не требуется, но платеж позднее можно обратить. Если же преступники требуют выкуп в биткойнах, отменить платеж невозможно. Как раз в это время начало распространяться вредоносное ПО CryptoLocker, способное блокировать доступ к жесткому диску зараженного компьютера до уплаты выкупа в биткойнах. Во многом из-за опасений шантажа биткойнеры разгневались на “Newsweek” за публикацию истории о Дориане Накамото. Если бы он на самом деле оказался Сатоши, это могло бы подвергнуть всю его семью немалому риску.

Мало кто об этом знал, но какой-то злоумышленник требовал выкуп и у семьи Хэла Финни, хотя к тому времени он уже почти не мог двигаться и общаться. Настырный хакер даже позвонил в полицию и сообщил, что в доме Хэла совершается убийство. Это вынудило полицию и пожарных эвакуировать Хэла и членов его семьи, что еще более омрачило их настроение всего за несколько месяцев до смерти Хэла. Роджер Вер также подвергся нападкам хакера – возможно, того же самого, – но отпугнул его, предложив награду за сведения, которые помогут его поймать. Решением проблемы могли оказаться кошельки, поддерживающие обратимые транзакции, но пока даже многие биткойн-разработчики предпочитали хранить большую часть своих сбережений не в биткойнах.

Со временем разработчики приобрели немалую власть, которая ускользнула от многих других ранних пользователей Биткойна. Джефф Гарзик, программист из Северной Каролины, присоединившийся к проекту в 2010 году, был нанят Bitpay для работы над биткойн-протоколом на полную ставку. Марти Малми оставил свою прежнюю работу в Хельсинки, когда новый платежный стартап, прознавший об его роли в создании Биткойна, предложил ему привлекательную должность. Адам Бек, который создал Hashcash в 1997 году, получил от инвесторов средства для работы над дерзким проектом по созданию так называемых сайдчейнов – дополнительных блокчейнов, в которые можно было бы переводить биткойны из главного блокчейна для экспериментирования и создания новых приложений.

В небольшую группу программистов, работавших с Гэвином над базовым протоколом, вошли люди, которые присоединились к проекту в 2010 или 2011 году, но умудрились остаться почти незамеченными, такие как Грегори Максвелл и Владимир Ван Дер Лаан. Основную часть обновленного биткойн-протокола написал тридцатилетний бельгиец Питер Вуилле, о котором многие биткойнеры вообще никогда ранее не слышали. Лишь немногие из этих людей, которые так много сделали для Биткойна, получили известность или разбогатели, подобно биткойн-инвесторам или биткойн-предпринимателям. Но без них Биткойн не стал бы тем, чем он является сейчас.

* * *

Нельзя сказать, что жизнь Венсеса Касареса кардинально поменялась благодаря Биткойну, но он по-прежнему считал, что Биткойн может изменить мир, и привлекал к проекту все новых и новых важных сторонников. Макс Левчин, один из основателей PayPal, который скептически высказался о Биткойне на конференции Allen & Со в Аризоне в 2013 году, через год под влиянием Венсеса даже решил сделать инвестицию в Харо. Кроме того, Венсес узнал, что PayPal планирует интегрировать поддержку Биткойна во все свои онлайн-продукты, что должно было сделать его доступным гораздо более широкой аудитории.

Однако биткойн-компания самого Венсеса развивалась медленнее, чем он рассчитывал, – во многом из-за сохранявшегося скептицизма со стороны традиционного финансового мира. В апреле Венсес объявил, что Харо выпустит первую дебетовую биткойн-карту MasterCard, но почти сразу же после объявления представитель MasterCard сообщил ему, что руководство отменило проект, нанеся немалый урон репутации Харо. Сам Венсес постоянно летал из страны в страну, чтобы убедить очередной банк не закрывать счета Харо или партнерских биткойн-компаний.

В июне Венсес посетил представительство Харо в Буэнос-Айресе и в который раз поразился тому, в каком плачевном состоянии находится аргентинская финансовая система. Он хотел купить автомобиль для поездок на виллу, которую приобрел в Патагонии, но, как и при продаже большинства дорогих товаров в Аргентине, продавец согласился принять только наличные. Поскольку у Венсеса все еще не было счета в аргентинском банке, ему пришлось подключить знакомого, который имел банковский счет в США и мог принять долларовый перевод с американского счета Венсеса. Это еще раз напомнило Венсесу о том, почему он работает над популяризацией Биткойна.

В серьезности намерений Венсеса можно было убедиться в офисах Харо, заполненных молодыми программистами. Один из них работал над локализацией сайта Харо для Индии, которую рассматривали как один из самых перспективных рынков, если учесть уровень компьютерной грамотности индийцев и объем денежных переводов в Индию из других стран. Другой программист разрабатывал приложение, которое позволило бы людям в любом месте мира находить контрагентов для покупки или продажи биткойнов. Пока что услугами Харо пользовались преимущественно крупные институциональные инвесторы, которые нуждались в надежной защите своих многомиллионных инвестиций. Однако команда Харо пыталась привлечь и менее богатых клиентов, желавших после краха Mt.Gox сохранить свои средства в безопасном месте.

В один из первых дней пребывания Венсеса в Буэнос-Айресе местная команда программистов проводила видеоконференцию с группой Харо в Пало-Альто, которая совсем недавно переехала в более крупные офисы над банком. Теперь в ее распоряжении был целый этаж, окруженный со всех сторон стеклянными стенами. Американцы, которые занимались организаторской стороной бизнеса, а не программированием, прорабатывали условия новых соглашений – обсуждали страхование монет в хранилище с сотрудниками AIG и вели переговоры с тремя банками о приеме депозитов от клиентов.

“В сравнении со многими другими компаниями у нас по-настоящему хорошие отношения с банками, – сказал один из сотрудников в Калифорнии. – Большинство биткойн-предпринимателей даже не мечтают о таких условиях”.

После весенних проблем с MasterCard менеджеры Харо также работали над налаживанием деловых связей с эмитентом дебетовых карт из Гибралтара и надеялись в перспективе распространять карты по всему миру.

После обеда сотрудники в Буэнос-Айресе отправились осматривать новый офис двумя этажами ниже. Он занимал целый этаж и включал конференц-залы, комнаты для переговоров, столы для тенниса и не только. Пока обрадованные сотрудники осматривали свои новые рабочие места, Венсес присел отдохнуть в конференц-зале. Он выглядел измотанным. По его словам, он надеялся перевести дух после продажи своего предыдущего бизнеса, но на его голову снова обрушились нескончаемые заботы, которые, казалось, никогда не перестанут преследовать владельцев криптовалютных компаний.

Проблемы казались Венсесу очередным подтверждением того, насколько нужен Биткойн людям. В текущей системе финансовые учреждения наделены властью решать, каким компаниям жить, а каким погибнуть. Его прежнее мнение о перспективах и возможностях Биткойна ничуть не изменилось. Многие другие предприниматели говорили о микроплатежах и смарт-контрактах, но он по-прежнему был очарован идеей цифрового золота, которое люди во всем мире могли бы хранить и использовать без чьего-либо разрешения. Когда-то его семья в Аргентине столкнулась с похожей проблемой из-за обесценивания песо, и Венсес не забыл об этом.

В то же время Венсеса не сильно-то убеждали разговоры о потенциале Биткойна в качестве платежной системы для повседневных онлайн-покупок. Он инвестировал немалые средства в компанию Bitpay, но признал, что на самом деле всего лишь около ста тысяч покупателей что-либо приобретали с ее помощью.

“Объем платежей слишком мал, – сказал он. – Это лишь дополнение к основной сберегательной функции Биткойна”.

А вот на что действительно стоит обратить внимание, по его мнению, так это на экспоненциальный рост сети, аудитория которой выросла с нескольких энтузиастов в январе 2009 года до шести миллионов пользователей.

“Кто-то покупает биткойны, хранит их, узнает больше, рассказывает о них своим друзьям, и мы получаем еще одного сторонника, – поделился он мыслями. – Именно так Биткойн рос все предшествующие годы – и ничего другого нам не надо, чтобы добиться успеха”.

Венсес действительно верит, что в итоге Биткойн станет лучшей платежной сетью из всех, которые когда-либо видел мир, но он считает, что это произойдет гораздо позже – когда у Биткойна будет около миллиарда пользователей. В этом плане ему нравится сравнивать Биткойн с Интернетом 1993 года. Венсес помнит, как похвастался перед матерью, став владельцем одного из первых 10 миллионов адресов электронной почты. Его мать лишь усмехнулась, потому что не видела никаких возможностей для использования электронной почты в ее повседневной жизни, и потому считала это совершенно бесполезной игрушкой. Но Венсес верил, что свободный обмен информацией с кем угодно в любом месте мира изменит мир, и в конечном итоге он оказался прав. Что-то похожее он видел и в децентрализованной финансовой системе, позволяющей свободно отправлять и получать деньги почти без комиссий.

“Я думал, что мне жутко повезло с интернет-бизнесом, и не могу поверить, что мне снова выпала такая удача, – сказал он. – Все ощущается точно так же, как в прошлый раз. Тогда тоже было трудно кому-то что-то объяснить, но я терпелив. Пусть Биткойну потребуется десятилетие или два – я не собираюсь сдаваться”.

Из Буэнос-Айреса Венсес отправился в Бразилию в отпуск – первый за многие годы. Жена и дети встретили его, они сняли в Рио дом у пляжа и посетили все игры чемпионата мира по футболу, которые смогли. Но еще до окончания чемпионата Венсес отправился в Юту на элитную конференцию Allen&Co, собравшую таких гостей, как Джефф Безос, Билл Гейтс и Руперт Мердок.

За недели, которые Венсес провел в Аргентине, появилось много хороших для Биткойна новостей. Федеральная исполнительная служба США продала с аукциона 29 655 биткойнов, конфискованных у Росса Ульбрихта, и их купил влиятельный венчурный капиталист Тим Дрейпер, сотрудничавший со стартапом Vaurum, в котором теперь работал Ник Сабо. Как только чиновники США продали биткойны, стало ясно, что после этого Биткойн уже трудно будет записать в разряд “денег для преступников”. Тем временем близнецы Уинклвоссы подали окончательное заявление о регистрации их биржевого фонда, который собирался начать торговлю на бирже Nasdaq с символом “COIN”. За день до начала конференции Allen & Со Венсес официально объявил о привлечении 20 миллионов в Харо от Рейда Хоффмана, Макса Левчина и нескольких других инвесторов, что сделало его компанию биткойн-бизнесом с крупнейшим финансированием на тот момент.

На конференции Венсесу было выделено время между выступлениями Уоррена Баффета и Джеффа Безоса. Венсес выступил с более-менее обычной речью, рассказав об истории денег и потенциале Биткойна по предоставлению глобального доступа к финансовым услугам бедным слоям населения. Когда Венсес сошел со сцены, Джефф Безос заявил, что именно ради таких речей он и посещает подобные мероприятия.

В перерыве Венсес заметил в холле Билла Гейтса, который ранее предпочитал не высказываться на тему Биткойна. Венсес знал, что многомиллиардный фонд Гейтса уделяет большое внимание созданию финансовой инфраструктуры в развивающихся странах, и подошел к Гейтсу, чтобы объяснить, как и чем ему может быть полезен Биткойн. Как только Венсес затронул эту тему, лицо Гейтса омрачилось и в его голосе появились раздраженные нотки. Гейтс сказал Венсесу, что его фонд никогда не будет использовать в своей деятельности анонимные деньги.

Венсес не стушевался от такого приема – ему было не впервой навлекать на себя гнев влиятельных людей. Он подтвердил, что Биткойн можно использовать анонимно, как и наличные, хотя никто не мешает настроить биткойн-сервисы так, чтобы в них сохранялась информация о пользователях. Но затем Венсес заявил, что в данный момент фонд Гейтса вынуждает бедняков пользоваться услугами международных платежных компаний со значительной комиссией. Система M-Pesa, благодаря которой кенийцы смогли хранить и тратить деньги с помощью сотовых телефонов, тоже брала серьезную комиссию за каждую операцию. И все эти комиссии оплачивали беднейшие люди мира, для которых каждая копейка была бы не лишней.

“Вы тратите миллиарды, чтобы сделать бедняков еще беднее”, – сказал Венсес Гейтсу.

Гейтс встал на защиту своего фонда, но он был уже куда менее враждебен, чем несколькими секундами ранее. Казалось, что дерзость Венсеса даже вызвала у него определенное уважение.

Венсес видел, что за ними наблюдают многие гости, и понимал, что ему следует быть осторожным в противостоянии с Гейтсом. Но он знал, что на заре Интернета Билл Гейтс счел открытые стандарты бесперспективными и приказал создать для Microsoft закрытую сеть наподобие CompuServe или Prodigy. Эта сеть связывала компьютеры с центральным сервером, на котором публиковались новости и другие данные, но не с остальным Интернетом, который был основан на протоколах TCP/IP.

“Мне кажется, что вы снова пытаетесь действовать по принципам CompuServe, в то время как у всех уже есть доступ к TCP/IP”, – сказал Венсес и сделал паузу в ожидании ответа. И то, что он услышал в ответ от Гейтса, превзошло все его ожидания.

“Знаете, пожалуй, я поторопился, когда приказал менеджерам фонда избегать Биткойна, – сказал Гейтс уже вполне дружелюбно. – Не исключено, что это ошибка. Давайте-ка созвонимся”.

Вернувшись в Калифорнию, Венсес получил письмо от представителя фонда, желавшего назначить время для деловой встречи. Вскоре Гейтс открыто похвалил как минимум некоторые идеи, легшие в основу Биткойна. Так еще один человек признал, что децентрализованные всеобщие деньги – это вовсе не мошенничество и не сумасшествие, и к ним обязательно стоит присмотреться внимательнее. А для успеха Биткойна большего и не требуется.

Оглавление книги


Генерация: 0.069. Запросов К БД/Cache: 0 / 1
поделиться
Вверх Вниз