Книга: Реконизм. Как информационные технологии делают репутацию сильнее власти, а открытость — безопаснее приватности

Почему в СССР не появился интернет

Почему в СССР не появился интернет

В пятидесятые-шестидесятые годы кибернетика была «модным трендом» — учёные с энтузиазмом исследовали доселе невиданные возможности для автоматизации учета и управления экономикой страны. Этому способствовал и сильно централизованный, стандартизированный, плановый характер советской экономики. Популярная пресса начала называть ЭВМ «машинами коммунизма», и даже ЦРУ забеспокоилось: был создан специальный отдел для изучения советской кибернетической угрозы. Этот отдел выпустил целый ряд секретных докладов, где отмечал, среди прочих стратегических угроз, намерение Советского Союза создать «единую информационную сеть». На основе докладов ЦРУ в октябре 1962 года ближайший советник президента Джона Кеннеди написал секретный меморандум о том, что «советское решение сделать ставку на кибернетику» даст Советскому Союзу «огромное преимущество»[37]:

«…к 1970 году СССР может иметь совершенно новую технологию производства, охватывающую целые предприятия и комплексы отраслей и управляемую замкнутым циклом обратной связи с использованием самообучающихся компьютеров».

В декабре 1957 года Академия наук СССР предлагала создать в каждом экономическом районе вычислительный центр для решения задач планирования, статистики, технического проектирования и научных исследований.

Однако чиновники настороженно отнеслись к подобным инициативам — перспектива замены армии бюрократов сетью вычислительных центров просматривалась достаточно чётко.

В октябре 1962 года директор киевского Института кибернетики Виктор Глушков опубликовал в «Правде» статью, в которой предостерегал: без радикальной реорганизации планирования экономики к 1980 году планированием придется занять «все взрослое население Советского Союза». Глушков предложил создать «единую государственную автоматическую систему по переработке планово-экономической информации и управлению экономикой» на основе сети вычислительных центров.

Единая государственная сеть вычислительных центров (ЕГСВЦ) должна была состоять из шести тысяч низовых центров сбора и первичной обработки информации, пятидесяти опорных центров в крупных городах и одного головного вычислительного центра в Москве.

Сеть должна была обеспечить «полную автоматизацию процесса сбора, передачи и обработки первичных данных».

Авторы проекта надеялись с помощью компьютеров полностью устранить повсеместно распространенную практику подтасовки данных, передаваемых «наверх»: «Только такая организация системы информации способна обеспечить все органы планирования и управления точной и полной информацией как бы из первых рук, минуя всякие промежуточные этапы, устраняет возможность утечки и искажения информации». Заранее предчувствуя сопротивление бюрократического аппарата новой системе, авторы проекта постарались закрыть все возможные лазейки для обхода автоматизированного процесса сбора данных. Проект предусматривал, что «циркуляция экономической информации вне ЕГСВЦ не допускается».

Глушков исходил из того, что новая автоматизированная система управления будет контролировать все производство, выплату зарплат и розничную торговлю, и потому предложил исключить из обращения бумажные деньги и полностью перейти на электронные платежи: «[Подобная система сможет] если не полностью закрыть дорогу, то, во всяком случае, сильно ограничить такие явления как воровство, взяточничество, спекуляцию».

Но предложение Глушкова об упразднении бумажных денег так и не получило одобрения партийных властей. Глушков стремился создать всеобъемлющую систему, которая бы определяла, регулировала и целиком контролировала процесс управления советской экономикой. По сути, он предлагал трансформировать всю советскую бюрократическую пирамиду: «…необходимо подробно проектировать рабочий день и рабочую неделю каждого должностного лица, создавать подробные классификаторы обязанностей, документов, четко (во времени и лицах) определять порядок их рассмотрения и т.д.». План ЕГСВЦ также предусматривал, что примерно один миллион работников сферы учета, планирования и управления будут «высвобождены» и смогут «перейти в сферу непосредственного производства». Эти радикальные предложения встретили ожесточенное сопротивление советского управленческого аппарата.

В конце концов, план ЕГСВЦ был фактически похоронен, а вместо него возникло множество ведомственных автоматизированных систем управления. Чиновники отраслевых министерств пришли к выводу, что из компьютеризации можно извлечь пользу, не теряя ни крупицы своей власти. Каждое министерство построило собственный вычислительный центр и начало создавать автоматизированную систему управления (АСУ) для своих внутренних потребностей. С 1971-го по 1975 год количество таких систем увеличилось почти в семь раз. Отраслевые АСУ зачастую использовали несовместимые аппаратные средства и программное обеспечение и не были связаны никакой межведомственной компьютерной сетью. Создавая специализированные АСУ, отраслевые министерства закладывали техническую основу для укрепления централизованного контроля над подчиненными им промышленными предприятиями. При такой организации дела министерствам уже не надо было делиться своей управленческой информацией — иными словами, властью — с какими-либо конкурирующими ведомствами.

По материалам: Gerovitch, S. "InterNyet: Why the Soviet Union Did Not Build a Nationwide Computer Network" History and Technology 24 (2008): 335-50[37].

Тем временем в США делала первые шаги военная сеть ARPANET[38]. У советских военных тоже было что-то подобное, но как это было принято в СССР, абсолютно секретное и закрытое. Министерство обороны США было гораздо более открыто и, в конце концов, на базе ARPANET возник Internet[39]. А остатки советской единой информационной системы были окончательно похоронены с развалом СССР.

Впрочем, похоронено было не всё. Силовые ведомства знают цену информации. В странах бывшего СССР, как и в любой другой достаточно развитой стране, у спецслужб есть системы, куда стекается вся информация о людях — их номера телефонов и история звонков, реквизиты аккаунтов в интернете, номера документов, даты пересечения границ, имущественные сделки, банковские счета. Доступ к таким системам имеют силовики и правящая верхушка.

В США существовал проект «Эшелон»[40], который вылился сейчас в нечто более серьезное и на другом уровне. При помощи системы сбора информации и теории игр США уже сейчас умеют, в определённых пределах, предсказывать[41] результаты дипломатических переговоров до их начала и вести переговоры так, чтобы добиться нужного для себя результата.

Понятие приватности сегодня, как никогда, выглядит лицемерно односторонним[42]. И власть будет заботиться о приватности именно для того, чтобы не терять контроль над информацией[43-48]. Оруэлл писал[49] про «Большого Брата»? Вот он, приятно познакомиться. Под интересным углом теперь можно рассматривать известные нобелевские работы Джорджа Акерлофа, Кеннета Эрроу, Майкла Спенса, Миррлиса и Викри, показавших, что в основе любого бизнеса лежит неравномерное распределение информации, и в любой сделке выигрывает тот, кто знает больше.

С точки зрения общественного устройства нас интересует асимметрия распределения информации во взаимоотношениях более осведомленного или даже монополизировавшего[8] право на информацию наемного менеджера (чиновника), оказывающего услуги управления менее осведомленному или даже лишённому фундаментального права на знание[50] собственнику имущества (фондов, собранных налогов).

Асимметричность информации в микроэкономике (англ. asymmetric(al) information, в русской литературе также называется несовершенной или неполной информацией) — это неравномерное распределение информации о товаре между сторонами сделки. Обычно продавец знает о товаре больше, чем покупатель, хотя бывает и обратная ситуация. То есть, грубо говоря, вас обманывают в момент покупки.

Впервые это свойство было отмечено Кеннетом Эрроу в статье 1963 года, озаглавленной «Неопределённость и экономика благосостояния в здравоохранении»[51].

Джордж Акерлоф в своей работе[52] в 1970 году построил математическую модель рынка с несовершенной информацией. Он отметил, что на таком рынке средняя цена товара имеет тенденцию снижаться, даже для товаров с идеальным качеством. Возможно даже, что рынок коллапсирует до исчезновения.

Из-за несовершенства информации нечестные продавцы могут предложить менее качественный (более дешёвый в изготовлении) товар, обманывая покупателя. В результате многие покупатели, зная о низком среднем качестве, будут избегать покупок или соглашаться покупать только за меньшую цену. Производители качественных товаров в ответ, чтобы отделиться в глазах потребителя от среднестатистического продавца и сохранить за собой рынок, могут заводить торговые марки, сертификацию товаров. Важная роль торговых марок в развитой рыночной экономике — служить признаком стабильного качества.

Потребители, оценивая качество продуктов, составляют репутацию рынков и продавцов. Появление интернета существенно облегчило процесс обмена информацией среди потребителей. Позволяя узнать непосредственно характеристики товара либо его репутацию, интернет снижает асимметричность информации.

Майкл Спенс предложил теорию сигнализирования[53,54]. В ситуации асимметричности информации люди обозначают, к какому типу они принадлежат, тем самым уменьшая степень асимметричности. Изначально в качестве модели выбрана ситуация поиска работы. Наниматель заинтересован в наборе обученного/обучаемого персонала. Все соискатели, естественно, заявляют, что они отлично способны учиться. Но только сами соискатели обладают информацией о действительном положении вещей. Это и есть ситуация информационной асимметрии.

Майкл Спенс предположил, что окончание, к примеру, института, служит надёжным опознавательным сигналом — данная персона способна к обучению. Ведь окончить институт проще для того, кто способен учиться и, следовательно, подходит данному нанимателю. И наоборот, если человек не смог окончить институт, его способности к обучению весьма сомнительны.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Асимметричность_информации

Считающиеся в теории верными решения проблемы асимметричности информации, такие как обязательная сертификация продукции, лицензирование, содержание государственных надзорных органов по защите прав потребителей, не привели к ликвидации проблемы, а просто переместили ресурс асимметричности информации из рук капиталистов в руки чиновников, которые вместе с корпоративными бюрократами сформировали существующий сейчас правящий класс— бюрократическую элиту, окончательно подтвердив, что капиталисты уже не правят миром, и существующий общественный строй капитализмом назвать крайне сложно[12].

Новый правящий класс уже вошёл в силу. Интернет используется правительствами и корпорациями для обеспечения собственной монополии на информацию и вторжения в личную жизнь и приватность граждан[40]. Покрытие городов сетью видеокамер наблюдения, используемой бюрократической элитой не только «в целях безопасности», но и в собственных оппортунистических целях — уже реальность. Доступом к базам данных, содержащим личную информацию, не обладает никто, кроме спецслужб — типичных представителей нетократии. Банки и корпорации охотятся за различного рода реестрами потенциальных клиентов, чтобы использовать их для маркетинга и андеррайтинга рисков. Однако, вместе с расцветом уже видны и признаки скорого конца информизма. Ярким, но не единственным примером отчаянной, ввиду ее очевидной уже проигрышности, борьбы правящего класса за информационные ресурсы является современная война с «пиратством»[55].

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.071. Запросов К БД/Cache: 0 / 0
поделиться
Вверх Вниз