Книга: Алгебра аналитики. Секреты мастерства в аналитической работе

2.2. Опасность аутистического мышления и антропоморфизма

2.2. Опасность аутистического мышления и антропоморфизма

Понятие «аутистическое мышление» ввёл швейцарский психолог и психиатр Эйген Блейлер[47], а типичный внешний вид шизоида-аутиста описал Эрнст Кречмер в книге «Строение тела и характер» (1922). Блейлер ещё в 30-е годы прошлого века доказал, что элементы аутизма, точнее, аутистическое мышление, присуще многим обычным здоровым людям. Выводы Блейлера имеют колоссальную значимость для понимания того факта, почему многие люди неспособны к адекватной рефлексии в самых различных её формах – саморефлексии, теоретической рефлексии, интеллектуальной рефлексии, широко применяемой в педагогике.

Аутистическое мышление часто выступает как синоним идеализма.

В каждой культуре, в каждом направлении искусства преобладает свой характерологический тип личности. Типичными аутистами являлись такие выдающиеся деятели культуры XX в., как Джеймс Джойс, Густав Малер, Арнольд Шёнберг, Дмитрий Шостакович, Карл Густав Юнг. В XX веке аутистическое мышление свойственно не только отдельным личностям, но и целым направлениям. Например, аутистическую природу имеют все направления модернизма.

Аутисты могут быть двух типов – авторитарные; это, как правило, основатели и лидеры новых направлений в литературе (Н. Гумилёв, А. Шёнберг, В. Брюсов); дефензивные (то есть с преобладающей защитной, а не агрессивной установкой); таким был, например, писатель Ф. Кафка – беззащитный, боящийся женщин и отца, неуверенный в себе и в качестве своих произведений, но по-своему чрезвычайно цельный. К «классическим аутистам» относят композиторов С. Прокофьева, Д. Шостаковича, философов Альберта Швейцера и Людвига Витгенштейна. Последний, написав «Логико-философский трактат», отказался от миллионного наследства своего отца и стал учителем начальных классов в деревне, так как этого требовал его аутистический нравственный императив – философ должен быть беден, философ должен помогать тем, кому больше всего нужна помощь, то есть детям.

Смысл и специфику аутистического мышления очень точно описал Г. Гессе в притче «Поэт», где китайский поэт учится под руководством мастера вдали от родины. В какой-то момент он начинает тосковать по родному краю, и мастер отпускает его домой. Но, увидев с вершины холма родной дом и осознав лирически это переживание, поэт возвращается к мастеру, потому что дело поэта – воспевать свои эмоции, а не жить обыденный жизнью.

Аутистическое мышление пользуется первым попавшимся материалом мыслей, даже ошибочным, постоянно оперирует с недостаточно продуманными понятиями и ставит на место одного понятия другое, может игнорировать временные соотношения, бесцеремонно перемешивая настоящее, прошедшее и будущее. Не пренебрегая понятиями и связями, которые даны опытом, он пользуется ими лишь постольку, поскольку они не противоречат его цели, т. е. изображению неосуществлённых желаний как осуществлённых; то, что ему не подходит, он игнорирует или отбрасывает (умерший возлюбленный представляется таким, каким он был в действительности, но то, что он умер, не находит себе выражения в аутистическом представлении). В отличие от мышления шизофреников, которое создаёт абсолютную бессмыслицу, аутистическое мышление здоровых людей связано с действительностью и оперирует почти исключительно с нормально образованными и прочно установленными понятиями, его аутистическая «продукция» легко доступна пониманию всякого нормального человека.

Концептуальные подходы к формированию кодологии начали формироваться ещё в 1988 году в изданном издательством «Мысль» коллективном сборнике под руководством доктора философии и биологии Ю.А. Урманцева. Статья В.Я. Никитина называлась «Критика антропоморфизма в биологии»[48].

Справка: Антропоморфизм – наделение живых и даже неживых существ различными свойствами и качествами Человека Разумного. Различают два его вида. Первый, «безопасный», антропоморфизм «у себя дома» – представлен в детских сказках, фантазии, поэзии, философии, вообще в искусстве (на то оно и искусство, чтобы создавать в образном виде зачастую несуществующую реальность). Антропоморфизм второго вида – правонарушитель «безопасности мышления» – «в чужом доме, на чужой свадьбе», прежде всего в науке. Он приводит её к аннигиляции, лишению её научного статуса при всей рекламе её внешней научно-академической атрибутики.

Антропоморфизм в разговорной и письменной практике бывает естественным («безобидным), но опасен в науке, приводя к «ДТП» в познании – «гносеологическим происшествиям», как правило, от незнания «Правил безопасности мышления»[49].

Первым серьёзным критиком и избавителем биологии от антропоморфизма был ещё в советское время академик АН СССР и АН УССР Бронислав Александрович Домбровский, работавший заведующим кафедрой зоологии в Алма-Атинском зооветеринарном институте.

«В глуши» ему просто чудом удалось в течение нескольких десятилетий заниматься теоретической деятельностью, преподавать биологию, теорию эволюции без антропоморфизмов – «естественного отбора», «борьбы за существование» и прочих антропоморфных «костылей». Это, по сути, была теоретическая и практическая перепись биологии, избавление её от доктрин дарвинизма, созданных «порочной методикой разума».

Домбровский попал в Алма-Ату ещё в 20-х годах прошлого века из Киева, переведясь туда из знаменитой киевской биологической школы А.Н. Северцева и И.И. Шмальгаузена по мировоззренческим причинам, ибо Домбровский был в оппозиции к методологии познания дарвинизма и постоянно говорил о несостоятельности преподавания его в системе образования: «Теоретическая биология переживает тяжёлое время. Она всё более проникается гуманитарными (антропоморфными – Ю.К.) образами, которые ей в действительности чужды. В связи с этим наука о жизни, по сути дела, зашла в познавательный тупик»[50]. Столь суровым был приговор биолога продарвиновской («классической») биологии ещё в прошлом веке. Так что, сколько верёвочка не вьётся, а правды не миновать – так глаголет народная мудрость.

И не случайно до сих пор ортодоксальными биологами-дарвинистами не представлено ни одного случая происхождения одного вида от другого вида «по Дарвину» (не говоря уже о происхождении родов, семейств и т. д. на основе «естественного отбора»). В то время как в эволюционной концепции Домбровского как раз всё это есть.

В.Я. Никитин обнаружил научную работу, в которой на богатейшем экспериментальном материале показано происхождение «не по Дарвину» одного вида морских немертин от другого. Её автором являлся профессор Георгий Александрович Шмидт – сотрудник Института морфологии животных Академии наук СССР. Никитин подружился со Шмидтом. Однажды он задал ему вопрос:

– Почему в вашей статье о происхождении видов ни разу не упомянуты столь повязанные с этими словами «естественный отбор», «борьба за существование» и пр.?

Последовал ответ с характерной немецкой педантичностью:

– Я не мог писать о том, чего я в природе не видел!

Действительно, в природе нет никакого «естественного отбора», ибо слова «отбор», «отбирать» – означают продукт разумной и целенаправленной, деятельности лишь Человека Разумного. Вне человека эти слова – суть метафоры или антропоморфизмы определённого типа ума самого Дарвина и его эпигонов, превративших биологию в псевдонауку. К месту будет вспомнить бытующих в нашей жизни два взаимоисключающих лихих суждения: «вещи надо называть своими именами» и «не в словах дело, а в сути».

В науке о мышлении и в указанном выше «Манифесте Света Разума» как раз показано, что в словах-то (понятиях категориях) как раз и дело, что только с вещами, названными своими, а не чужими (уже занятыми) именами только и можно докопаться до сути познаваемого феномена.

Благодаря Домбровскому и Шмидту (а сколько учёных мыслят в аналогичном ключе, хотя время их ещё не пришло!), рано или поздно будет совершён научный переворот. Биология, можно сказать, уже «на сносях», накануне переписи своей истории, теории, методологии. Последнее и составляет суть статьи «Критика антропоморфизма в биологии».

При этом важно отметить, что никакой вины Дарвина и его последователей в исповедовании антропоморфизма нет, ибо все они от рождения или от массовой «моды» стали обладателями вполне определённого типа мышления, тем более что впервые научная теория мышления была выдвинута лишь в 1976 году ленинградским психологом (бывшим физиком) Львом Марковичем Веккером[51]. В его публикациях приводились доводы в пользу того, что пришло время выделения особой отрасли знания и науки, предметом которой является изучение мышления на новых принципах.

Новой науке вначале было дано название КОГНИТОЛОГИЯ, от которого со временем пришлось отказаться и предложить новое название – КОДОЛОГИЯ[52]. Лишь ознакомление с основами кодологии, как новой концепции разума и мышления, даёт прочные основания для формирования теоретического мышления у аналитиков.

Оглавление книги


Генерация: 0.328. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
поделиться
Вверх Вниз