Книга: Медиарилейшнз на 100%. Искусство взаимодействия с прессой

Типичный журналист

закрыть рекламу

Типичный журналист

Для того, чтобы понять работников СМИ, прежде всего необходимо представить, в каких условиях им приходится работать, какие требования к ним предъявляет профессия. Очевидно, что глупым людям в газетах, на радио и телевидении делать нечего. Профессия требует от корреспондентов умения быстро осмыслять и анализировать различные факты, разбираться во всем новом. То есть журналист – это человек достаточно высокого интеллектуального уровня. И не случайно большинство представителей этой профессии имеет высшее образование. Однако сегодня, на рубеже 20-го и 21-го веков, так же обычным делом является и встреча с необразованным, невоспитанным журналистом. Это связано с тем, что вслед за взрывообразным развитием рынка СМИ в российскую журналистику пришла большая волна молодых специалистов, ничего не знающих о критериях профессиональной этики, оригинальничающих, кривляющихся, не имеющих внутреннего самоконтроля, выражающихся языком улицы или еще хуже «зоны».

Очевидно, что в «переходные» годы дефицит журналистских кадров привел к понижению уровня профессионализма. Однако качество работы сотрудников редакций неизбежно повысится. В этом заинтересованы прежде всего сами СМИ: только грамотные журналисты могут создавать полноценный информационный продукт – как «качественную», так и «желтую» прессу.

Очевидно, что не из каждого человека выйдет хороший корреспондент. Нужны определенные способности. Одна из основных – коммуникабельность. Журналистам постоянно приходится иметь дело с большим количеством совершенно разных людей. Поэтому в профессии остаются индивидуумы общительные, легко вступающие в контакт.

Журналисты – это люди, для которых риск является частью работы. В разных ситуациях он может быть разным. Часто это риск, связанный с экстремальными условиями, в которых работают журналисты. Так, например, во время восхождения на Пик Победы – самый северный в мире семитысячник на Тянь-Шане – погиб руководитель новосибирской телестудии «Арго» Александр Горюнов. В Грозном во время теракта на стадионе «Динамо» погиб телеоператор и фотограф агентства «Рейтер» 33-летний Адлан Хасанов.

Во время войны 2003-го года в Ираке коалиционными войсками были обстреляны джипы, на которых двигалась телегруппа ITN (помеченные крупными буквами TV). Так называемым «дружеским огнем» журналист Терри Ллойд был убит, оператор Даниэль Демостье ранен. Двое членов группы – оператор-француз Фредерик Нерак и переводчик-ливанец Хусейн Офман – пропали. В конце марта «были арестованы четверо журналистов, не имевших аккредитации при войсках, – двое израильтян и двое португальцев. Двигаясь вместе с американским подразделением, они имели неосторожность заночевать неподалеку от него. Утром их разбудили криками: «Вставайте, шпионы!» Через несколько минут репортеры лежали лицом в песке, широко раздвинув ноги. После обыска их заперли в джипе и держали там 36 часов, не давая возможности связаться с редакциями или семьями. Португальский журналист, попросивший разрешения позвонить домой, был жестоко избит – ему сломали несколько ребер…»[26]

Рисковать журналистам приходится не только в экстремальных, но и в самых обычных ситуациях. Сотрудники редакций постоянно находятся под давлением властных или монопольных структур. Например, всеволжской газете «Голос читателя» было отказано в распространении. В Краснодаре весь тираж очередного номера газеты «Версия» с критикой деятельности губернатора был скуплен «для собственных нужд» и отправлен в департамент СМИ администрации края.

Иногда газеты элементарно «подставляют», выпуская двойники газет. Так в Удмуртии «во время выборов подписчикам поступил фальшивый номер газеты „Агентство информации Удмуртии”, агитировавший за действующего президента УР А.Волкова… Калининград. Вышел фальшивый номер газеты „Новая жизнь” с ложными интервью и ложной информацией об увольнении вице-губернатора Олега Шлыка.»[27]

Обычным делом стали угрозы в адрес журналистов. Так, например, «собкор «Челябинсного рабочего» Сергей Лихачев, писавший о приватизации общественного транспорта, обнаружил в почтовом ящике записку с изображением могильного креста и надписью: «Лихачев 1.03.1973 – 7.06.04». Записку подбросили накануне выхода в свет материалов расследования.»[28]

Угрозы зачастую не остаются просто словами. Месть героев публикаций, физические расправы над корреспондентами, увы, не являются редкостью. Одного корреспондента жестоко избили после того, как он раскрыл махинации популярного музыкального коллектива, одновременно гастролирующего сразу в нескольких городах России. Другому корреспонденту порезали лицо ножом, после того как он рассказал о неблаговидных делишках в футбольных кругах. Третьему отбили все внутренности, сломали фотоаппаратуру, когда он пытался снимать в дешевом баре «скрытой камерой».

Сообщения профессионального журнала «Журналист» о происшествиях, связанных с корреспондентами, звучат как сводки с фронтов:

«Москва. Совершено нападение на оператора телеканала «ТВЦ» Валерия Конина. В Воронцовском парке безработный житель Подмосковья набросился на Конина и повредил ему видеокамеру, после чего скрылся с места происшествия…»

«Екатеринбург. Совершено нападение на съемочную группу телекомпании «Студия-41», освещавшую ход выборов депутатов городской Думы в Железнодорожном районе. Несколько молодых мужчин, раздававших избирателям деньги и водку при условии их голосовании за кандидата от ОПС «Уралмаш» Александра Хабарова, попытались отнять телекамеру у оператора Артема Епифанова, угрожали ему и корреспонденту Елене Друмовой, а затем разбили стекло в автомобиле редакции…»

«Двое неизвестных напали на главного редактора независимой газеты «Щелковчанка» Владимира Вельможина, когда он шел к дому: ударом по голове сбили с ног и принялись избивать, говоря: «Это тебе за «Щелковчанку»! На деньги и документы не покушались.»[29]

И когда дело обходится разбитым лицом или аппаратурой, то это еще не самое страшное. Подчас судьбы журналистов весьма трагичны. По всему миру. Во времена диктаторских режимов, и в условиях демократии. Так «в первый же месяц после переворота в Чили была арестована почти треть всех журналистов. Практически все они, независимо от возраста и пола, были подвергнуты пыткам. Большинство из тех, кого вскоре освободили, оказались внесены в «черные списки» и не могли найти не только работу по специальности, но и вообще какую бы то ни было работу. Число журналистов, погибших в ходе переворота или умерших (убитых) затем в тюрьмах и концлагерях хунты, колеблется от 2705 до 2820 человек (часть из них числится до сих пор «пропавшими без вести»)…

Журналистка Кармен Морадор сотрудничала с католической прессой, в том числе и левокатолической. При этом она не состояла ни в какой партии и даже не симпатизировала ни партии левых христиан, ни левокатолической партии МАПУ (обе партии входили в блок Народное единство). К.Морадор специализировалась на «моральной тематике», в частности, отстаивала традиционные католические ценности в сфере семьи, брака, отношений между полами и т. п. Она исчезла 26 сентября 1973 г. Первые сведения о ее судьбе поступили в марте 1974 г. от уругвайского студента Рауля Фернандо Кастельяно Лопеса, дававшего показания на заседании Международной комиссии по расследованию преступлений чилийской хунты в Хельсинки…

30 сентября Р.Ф.Кастельяно после пыток и избиений был перевезен из казармы в Пуэнте-Альто на Национальный стадион в Сантьяго. Вместе с ним перевозили К.Морадор. Она рассказала, что была схвачена без предъявления обвинения и подвергнута пыткам. Никаких показаний от нее не требовали – вот что больше всего ее потрясло. Семь часов К.Морадор провисела на дыбе, затем ее двое суток морили голодом и избивали. Поскольку она не понимала, что происходит, то на третий день, увидев группу новых офицеров, Морадор бросилась к ним с мольбой о медицинской помощи. Офицеры развеселились и лично повезли ее в военный госпиталь. В госпитале они изнасиловали журналистку, после чего отвезли ее назад. Бедной женщине не приходило в голову, что никакой политикой тут не пахнет, а просто она оказалась в руках у морально ущербных и умственно ограниченных «защитников родины» – садистов. Этих людей совершенно не интересовало, поддерживает ли Кармен хунту или нет, они получали удовольствие от того, что могут легально и безнаказанно истязать и насиловать молодую красивую женщину, к тому же журналистку – то есть человека, умеющего то, что они не умеют: красиво и складно писать.

Лишь после того, как эта история получила международную огласку, родственники К.Морадор узнали, где она находится. В 1975 г. они продали свое имущество и смогли за огромную взятку вызволить К.Морадор из тюрьмы. Журналистка пребывала в состоянии тихого помешательства. Ее удалось вывезти в Аргентину, где только после трех лет лечения к ней вернулась память. К.Морадор подтвердила, что ей не предъявляли никаких обвинений и не требовали от нее никаких признаний, но всячески демонстрировали свое презрение, называя «образованной шлюхой», «столичной вертихвосткой» и «паршивой писакой, морочащей своей писаниной наших жен и дочерей». К.Морадор подверглась пыткам электротоком, избиениям (у нее были сломаны обе ноги – намеренно, потому что они, с точки зрения солдат, были «слишком красивые»), ей выломали все пальцы на правой руке («чтобы не писала – женщина должна сидеть дома и рожать детей»), она много раз была подвергнута коллективным изнасилованиям, ее прижигали сигаретами, ее заставляли пить мочу, на нее испражнялись… Кроме того, врачи в Аргентине установили, что К.Морадор вследствие зверских изнасилований получила многочисленные травмы внутренних половых органов и была заражена гонореей и сифилисом. К.Морадор перенесла в Аргентине операцию по удалению матки, операцию на правой ноге по устранению ложного сустава и на двух пальцах правой руки в связи с начавшимся остеомиелитом. В декабре 1978 г. К.Морадор умерла…»[30]

В России в Таганроге (Ростовская область) «убита корреспондент ростовской областной газеты «Наше время» Наталья Скрыль. Поздно вечером журналиста случайно нашли на улице врачи проезжавшей мимо «скорой помощи». У Н. Скрыль обнаружена черепно-мозговая травма, от которой она скончалась в больнице. Судя по тому, что в сумке оказалась крупная сумма денег, это вряд ли было ограбление. По одной из версий таганрогской прокуратуры, возбудившей уголовное дело, убийство связано с профессиональной деятельностью Н. Скрыль. По словам главного редактора газеты «Наше время» Веры Южанской, в последнее время журналист готовила публикации о конфликтной ситуации вокруг Таганрогского металлургического завода и строительстве терминала «Метанол» на берегу Азовского моря.»[31]

Журналистам зачастую приходится опасаться не только физической расправы, но и правового преследования. Так в США в мае 1988 года «в газете «Цинцинати Инкуайарэр» вышла серия публикаций о деятельности известной во всем мире компании по продаже бананов «Чикита Брандс Интернешнл» со штаб квартирой в Цинцинати.

Расследование вызвало сенсацию – его автор Майкл Галлахэр цитировал разговоры членов совета директоров компании о сомнительных доходах и огромных премиях, записанные на их телефонных автоответчиках.

Компания не оспаривала истинность цитат. То, что произошло позже, – настоящий кошмар для любого журналиста. Два месяца спустя, в июле, редакция газеты опровергла расследование Галлахэра и опубликовала на первой полосе серию положительных материалов о «Чиките».

41-летний журналист был уволен, а издатель выплатил «Чиките» 10 миллионов долларов по внесудебному соглашению.

Что же произошло? Автор проник в автоответчики шефов фирмы, пользуясь кодами доступа для их прослушивания, а это карается законом. Уже безработному Галлахэру грозил приговор в 12 лет лишения свободы.

24 сентября 1998 года он был обвинен в двух преступлениях – в незаконном проникновении в коммуникации и в несанкционированном доступе к компьютерным системам, чем был нанесен ущерб фирме «Чикита» со стороны «Цинцинати Инкуайарэр».

Расследование велось специальным прокурором и стоило американским налогоплательщикам более 500 000 долларов.

Чтобы избежать тюрьмы, Майкл Галлахэр заключил соглашение с прокуратурой, что он окажет полное содействие расследованию, т. е. выдаст свой источник информации, предоставивший ему шифр для декодирования телефонных сообщений…

Второй нашумевший в последнее время в США случай осуждения журналистов связан с популярным в прошлом методом «журналист меняет профессию».

Две журналистки начали работу в супермаркете в качестве разнорабочих. Они засняли скрытой камерой мясной отдел – самый проблемный участок, – где старое мясо продавалось как свежее. Журналистам помогла очень популярная в США скрытая камера, которая монтируется в очках.

Фильм был показан по местному телевидению. После этого супермаркет подал жалобу, но не против изложенных фактов и их достоверности, а против двух журналисток за то, что те солгали, когда заполняли анкеты при поступлении на работу. Суд принял эти аргументы и осудил журналисток заплатить 5 миллионов долларов.

В обоих случаях потерпевшая сторона не оспаривает сами факты, важнее то, что журналисты добывали информацию для своих материалов незаконными методами. А к этому американский законодатель не проявляет терпимости…»[32].

Присутствие журналистов в суде ныне не редкость и в России. Так в Петрозаводске «завершился суд над журналистом газеты «Столица Карелии» Иваном Гусевым… Дело было возбуждено по заявлению председателя Верховного суда Карелии Бориса Таратунина и его сына, адвоката Романа Таратунина, которые посчитали, что были оклеветаны И.Гусевым в статье «Семейный подряд», опубликованной газетой «Столица Карелии». В материале речь шла об истории судебных тяжб и, в частности, сообщалось, что сын председателя Верховного суда Карелии адвокат Р.Таратунин «практически не проигрывает дел», причем не только в городском суде Петрозаводска, но и в Верховном суде Карелии, в связи с чем автор усомнился в объективности Б.Таратунина. В результате рассмотрения дела И.Гусев был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 129 УК РФ, то есть в распространении клеветы. Суд приговорил журналиста к наказанию в виде штрафа в размере 15 000 рублей. Кроме того, с И. Гусева взыскано 70 000 рублей в качестве компенсации морального вреда, причиненного отцу и сыну Таратуниным, а также 2 000 рублей – на оплату услуг экспертов. И.Гусев оценил суд как «образцово-показательный процесс, цель которого – запугать карельских журналистов». Приговор суда обжалован в коллегию по уголовным делам Верховного суда РФ…»

Не увеличивает безопасность журналистов и то, что их подозревают в работе на спецслужбы. И тому есть причины: не редкость, когда шпионы работают под прикрытием удостоверения работника СМИ. Иногда статус журналиста впрямую используется для решения как террористических, так и антитеррористических задач. Так в 2001 году «корреспондентами», в телекамере которых находилось взрывное устройство, был убит лидер Северного альянса в Афганистане – Ахмад Шах Масуд. В этом же году в Люксембурге во время ликвидации террориста, захватившего в заложники детей и воспитателей детского сада, сотрудники спецслужб выдали себя за журналистов. Для обезвреживания террориста было применено спецоружие, замаскированное под телевизионную камеру.

Очевидно, что телевизионные операторы могут стать мишенью террористов или сил безопасности, которые в определенный момент могут неправильно истолковать действия телевизионных съемочных групп.

Каждый год во всем мире погибают десятки корреспондентов, сотни – уголовно преследуются. Так, по данным Всемирной Газетной Ассоциации в 2007-м году было убито более 100 журналистов из 28 стран.

Безусловно, профессия журналиста подразумевает определенный авантюризм. Журналист просто вынужден ходить по лезвию информационного ножа. С одной стороны, есть необходимость получить интересный материал, с другой – опасность пострадать за него физически или юридически. Поэтому-то опытный журналист «стрелянный воробей» – одновременно человек и рисковый, готовый лезть в пекло, и осмотрительный, не стремящийся публиковать с ходу любой «жареный» факт.

В наши дни работникам СМИ приходится учитывать еще одну реальность – коммерческую составляющую своей работы. «Когда ты предлагаешь иной уважаемой газете очерк о каком-нибудь жулике, его чаще всего с руками отрывают, особенно если речь идет об особе солидного ранга. Но стоит принести очерк об успешном хозяйстве – тебе (иногда намеками, а то и прямо) говорят, что этому хозяйству такого рода материал пойдет на пользу, то есть это – скрытая реклама. За рекламу же надо платить. И конечно же, толковому руководителю это известно. Поэтому он, по всей видимости, уже отстегнул автору немалую сумму. Словом, надо не о гонораре думать, а делиться с коллегами тем, что сам уже должен был, по их искреннему убеждению, получить. Коли же нет желания делиться предполагаемой мздой, то и отправляется текст – независимо от его качества – прямехенько в редакционную корзину. Всякие попытки уверить коллег, что никаких взяток ты не брал, что написал сочинение от чистого сердца, встречаются кривенькой улыбочкой.»[33]

Увы, корреспондент частенько попадает в ситуацию, когда ему хочется поделиться интересным фактом, но он вынужден соблюдать, уж какие есть, правила современной журналистики. Шаг влево, шаг вправо – пиар, реклама. И это проблема не только российская. Так, «согласно результатам опроса, опубликованного в «Мониторе канадского центра политических альтернатив», большинство канадских журналистов «испытывают давление со стороны владельцев, рекламодателей и групп особых интересов при отборе новостей». Сорок пять процентов отмечают, что «боязнь наказания со стороны владельцев [СМИ] иногда или часто заставляет репортеров прибегать к самоцензуре», а еще более высокий процент (52 %) журналистов заявляет, что «часто» или «периодически» они испытывают прямое давление со стороны владельцев. Кроме того, примерно треть опрошенных сказали, что прибегают к самоцензуре из-за боязни репрессивных мер со стороны рекламодателей. Большинство журналистов отмечают, что оказываемое на них давление осуществляется в неявной форме. По словам одного из участников опроса, оно никогда не имеет форму распоряжений, а, скорее, имеет вид «социализации и обучения в процессе работы». Другими причинами, по которым канадские журналисты прибегают к самоцензуре, является боязнь потерять важный источник информации, работу или стать «изгоем». Этот страх подпитывается ростом сокращений и увольнений в канадских СМИ. В отчете отмечается также, что в результате различных форм давления и ограничений в СМИ страны «бизнес и правительство, а также профсоюзы редко подвергаются критике».»[34]

Очевидно, что журналистика весьма нелегкая работа. Человеку этой профессии тяжело и физически, и морально. Каждый день журналисты вынуждены соприкасаться с общественными и людскими бедами: экономические кризисы, физические травмы, социальные драмы.

Человеку свойственно сопереживать другим людям, попавшим в трудное положение. Журналист переживает за героев своих публикаций. Работая над публикациями он каждый день вживается в образ многих людей, как бы на собственной шкуре ощущает то, что ощущает самоубийца, разоренный бизнесмен, врач, совершивший трагическую ошибку, заложник, больной смертельной болезнью. Глядя на обгорелое тело, на труп в морге, на изуродованного в катастрофе раненного журналист пытается спроецировать произошедшее на себя, чтобы понять, что и как произошло, происходило.

Эмпатия – способность к сопереживанию, способность испытать эмоцию другого человека – это необходимое качество журналиста. Без эмпатии невозможна психоаналитическая работа, которая является обязательным элементом журналистского труда. В процессе интервьюирования, знакомства с человеком, с различными фактами журналист вживается в психику собеседника, в его переживания. Но после публикации журналист должен забыть о написанном, «вживаться» в нового героя.

Журналист должен знать законы функционирования собственной и чужой психики, уметь справляться с собственными эмоциями и не заражаться чужими. Неконтролируемость собственных чувств может привести к негативным психологическим последствиям – к истощению нервной системы, к раздражительности, бессоннице, неврозам. И понятно, почему среди журналистов много циников.

Журналист постоянно находится в стрессовой ситуации. На вопрос: «Когда нужно сдать материал?» Редактор обычно отвечает: «Вчера». Журналист всегда спешит, опаздывает и успевает в самый последний момент. А расслабиться после сдачи материала не удается – новый день требует новых новостей. А каждый материал дается тяжелым трудом. Добывать информацию не просто. Так в Ираке в 2003-м году «американцы организовали включения журналистов в свои войска: они сидят в военных частях на положении солдат, только без оружия, и вместе с ними продвигаются вглубь Ирака. Большая часть неамериканской прессы туда не попала. Поэтому они пробуют самостоятельно перейти через границу. Десятки блокпостов американских, британских, кувейтских войск их заворачивают. Тогда журналисты едут в обход по пустыне на джипах. Отсюда все жертвы, пропавшие без вести…»[35]

Редакторов не интересует, как корреспондент добудет информацию. Это его личное дело. За это он получает заработную плату. И журналисты идут на все: ждут, ищут, договариваются, покупают, пробиваются, добиваются…

Выживают в журналистике только настырные. Вот только профессиональные журналисты не живут долго. По статистике ЮНЕСКО, журналистика отнесена к числу профессий с самой короткой продолжительностью жизни…

Журналисты могут быть и мужчинами, и женщинами. В разных редакциях – разный «половой» состав.

Стоит отметить, что в своей массе журналисты получают весьма скромное денежное вознаграждение. Но некоторые за счет причастности к «четвертой власти» получают необходимую им социальную значимостью. Многими же движет обыкновенное честолюбие, тщеславие. В профессию их приводит желание видеть свое имя в газете, голос на радио, лицо на экране.

Журналистов часто и вполне оправданно называют неудавшимися поэтами, писателями, драматургами. Нередко молодые люди идут в газету, рассматривая ее как первую ступеньку на лестнице литературы. Но немногим удается от журналистского ремесла перейти к литературному творчеству. Начатый еще на журфаке роман, они, увы, так никогда и не допишут…

Некоторых в профессию привлекает возможность вращаться в круге известных в обществе людей: великих артистов, ученых, политиков. Брать у них интервью и быть с ними на короткой ноге. И, конечно, говорить об этом на публике как бы между прочим: «…Народный художник, король китча Илья Сергеевич Глазунов, с которым однажды мне посчастливилось пообщаться неформально (когда буду писать мемуары, расскажу подробно), любит рассуждать про «Черный квадрат» Малевича…»

Некоторые редакции в стремлении доказать, что их СМИ самое популярное, специально раздувают своих «звезд». Журналисты быстро соглашаются со своей «гениальностью» и из эфира, со страниц льется липкий авторский пафос. Величественные журналистские особы в миг забывают, что их работа – просто-напросто сообщать информацию.

О чем бы «звездатые» корреспонденты ни говорили, их выдают постоянные ссылки на себя, любимого. Один, рассказывая об известном тренере, замечает: «это мой биографический двойник, мы родились в один год и в один месяц». Другой, упоминая царя, так же не забывает и себя: «царь – мой полный физиономический двойник».

Во имя того, чтобы войти в круг знаменитостей, журналисты подчас пускаются во все тяжкие. Так «журналистка Джанет Кук (Janet Cooke) опубликовала в газете Washington Post историю ребенка-наркомана из бедного района. За свою публикацию она получила Пулицеровскую премию. Когда же выяснилось, что вся история придумана от начала до конца, журналистку немедленно уволили, а газета вернула премию.»[36]

В своем стремлении к славе журналисты подчас не только придумывают истории, но и попросту «крадут»: «В главной газете Америки – «Нью-Йорк таймс» – очередной скандал. Руководство издания решило отстранить от работы известного репортера, лауреата Пулитцеровской премии Рика Брэгга. Поводом послужило то, что написанный им еще год назад репортаж о тяжелой жизни ловцов устриц во Флориде, оказывается, принадлежал перу совсем другого автора – внештатного начинающего журналиста, услуги которого редакция вообще не оплачивала… Брэгг в обмен на услуги «литературного раба» оплачивал квартиру некоего Уэса Йодера, а также периодически кормил его обедами и даже ужинами. Лауреат Пулитцеровской премий действительно побывал с кратким визитом в городке с экзотическим названием Апалачикоа, где трудятся в поте лица добытчики устриц. Но у него не было времени, чтобы интервьюировать их – этим тяжелым делом было поручено заняться Йодеру. А потом тот представил боссу рукопись, и Брэггу оставалось лишь поставить под ней свою подпись.

На этот конфликт, возможно, никто и не обратил бы внимания, если бы не еще более громкое дело, связанное с плагиатом, которое потрясло и шокировало «Нью-Йорк таймс» меньше месяца назад. Тогда выяснилось, что другой автор, Джейсон Блэр, в течение долгого времени обманывал руководство, аккуратно переписывая местные газеты Америки.

Точка в карьере Блэра была поставлена после того, как «Нью-Йорк таймс» получила письмо от коллег из небольшой газеты «Сан-Антонио экспресс-ньюс». В нем говорилось, что в своей статье об одной техасской женщине, чей сын сначала пропал без вести в Ираке, а потом был найден убитым, Блэр позаимствовал несколько абзацев текста, опубликованною указанной газетой из города Сан-Антонио.

Резонанс был настолько мощным, что «Нью-Йорк таймс» создала целую комиссию по расследованию деятельности Блэра. Ее члены провели 150 интервью с людьми, с которыми, как предполагалось, встречался Джейсон Блэр. Результаты работы комиссии оказались ошеломляющими; журналист, оказывается, полностью выдумал истории или «активно использовал плагиат» при написании 36 из 73 статей, которые были опубликованы в «Нью-Йорк тайме» за последние шесть месяцев.

В течение полугода Блэр по заданию редакции «побывал» в штатах Мэриленд, Западная Вирджиния, Огайо, Техас. На самом деле он никуда и не думал выезжать из Нью-Йорка. При нынешнем развитии коммуникаций он мог легко обманывать свое начальство с помощью мобильного телефона и портативного компьютера, создавая видимость присутствия в местах, где происходили какие-то важные события. При этом Блэр исправно получал суточные и деньги, выделенные на передвижение и связь. Что же касается описания мест, которые он якобы посетил, то весь «антураж» репортер набирал, тщательно просматривая снимки, опубликованные в местных газетах…»[37]

Стремление показать себя иногда оказывается сильнее осмотрительности. И тогда журналисты попадают под суд именно в связи со своей самонадеянностью, завышенным самомнением. Нередко ими не соблюдаются элементарные «правила журналистской техники безопасности»:

– перезвонить источнику и в готовом для опубликования материале еще раз перепроверить цифры, цитаты, другие данные;

– обратиться к документам, которые имеются у журналиста в виде оригинала или копий;

– встретиться с очевидцами, свидетелями (не менее двух);

– показать материал редактору, опытным коллегам, экспертам, юристам,

– проверить формулировки, слова на предмет неосмотрительного использования нелестных эпитетов, бездоказательных утверждений, неподтвержденных сведений и слухов, обобщений и выводов, основанных на ограниченном материале;

– проверить материал на предмет применения некорректного монтажа, а также пересказа заявлений должностных лиц своими словами.

Иногда, чтобы прославиться, журналисты как уже описывалось выше, осознанно идут на обман. Но иногда журналисты просто торгуют собой, своими возможностями, что в конечном итоге также приводит в суд:

«В Тверском суде Москвы начались слушания по делу учредителя и шеф-редактора интернет-сайта «Досье. Ру – Голос спецслужб» Юлии Пелеховой. Она обвиняется в вымогательстве $100 тысяч за неразглашение компрометирующих сведений о деятельности фирмы «Ховард-Консалт», якобы имевшей отношение к афере с векселями, выпущенными правительством Якутии…

25 июля 2000 года главный редактор петербургской газеты «Сертолово и окрестности» Сергей Топчий был приговорен к 7 годам лишения свободы условно и выплате 10 тысяч рублей в качестве компенсации морального ущерба бывшему кандидату в депутаты Госдумы Ольге Борисовой. Редактор вымогал у нее $2 тысячи за неопубликование компромата.

В июле 2003 года в Челябинской области при получении $30 тысяч задержан Станислав Гринкер, соиздатель газеты «Обзор Андрея Стольника». Главный редактор Александр Большаков скрылся. Журналисты обвиняются в вымогательстве у гендиректора ОАО «УралАЗ» Валерия Панова.»[38]

В 2008-м году в Мещанском суде Москвы «началось рассмотрение уголовного дела в отношении заместителя главного редактора "Независимой газеты" Бориса Земцова. Его обвиняют в вымогательстве крупных денежных сумм за непубликацию негативных материалов о главе Минсельхоза Алексее Гордееве и главе федерального казенного предприятия "Союзплодоимпорт" Владимире Логинове.»[39]

Журналисты стремятся к славе, к деньгам. Они в определенной степени продаются, но при этом не переносят пренебрежительного отношения к себе. Любой «прикормленный», «купленный» журналист легко откажется от договоренностей услышав: «Мы же тебе платим!» И каждый свободный от обязательств журналист прервет сотрудничество с компанией, позволившей проявить любой вид неуважения к нему как к личности.

Иногда компании просят приехать журналиста к ним, не предоставляя своего транспорта, или вообще привезти экземпляр газеты. Это может легко вывести журналиста из себя. Не стоит воспринимать журналиста как обслуживающий персонал. Для него это просто оскорбительно (как бы это не было на самом деле).

Журналисты ощущают себя независимыми и тяжело переживают чужое вторжение в творческую работу. Они терпят редакторов и корректоров – своих коллег по цеху, но они не позволят сторонним от редакции людям править их материалы или настаивать на освещении того или иного события под определенным углом.

Журналисты подозрительны. Они знают, что люди склонны преувеличивать положительные качества и преуменьшать отрицательные, скрывать огласку нежелательных фактов и т. д. Поэтому журналисты не верят на слово, дотошно докапываются до истины, используя не один, а множество источников информации.

Работники редакций критично настроены по отношению к окружающему их миру – это требование профессии. Они априори не могут быть дружелюбными, всем угождающими.

Журналисты всегда спешат и от того, могут быть не очень-то расположены к продолжению разговора, поддержанию неформальных отношений.

Как уже говорилось, журналистика очень тяжелая работа. И морально, и физически. А самый простой способ для расслабления – спиртное. Оно, похоже, сопровождало журналистов всегда. Как вспоминает опытнейший российский журналист Всеволод Овчинников, «есть «правдинская» байка сталинских времен: после полуночи из окна «Правды» кто-то выбросил пустую водочную бутылку и попал по голове постовому. Приехала милиция, здание оцепили и проверяли всех, кто из него выходил. Но виновника так и не нашли, потому что водкой пахло ото всех, и только от лифтерши тети Поли пахло портвейном «777».[40]

Пили в редакциях и в брежневское время. Частенько будними вечерами и обязательно в последний день рабочей недели. Обычное дело, когда по утрам, выгребая из кабинетов горы бутылок, уборщицы обнаруживали перебравших накануне корреспондентов. На диванах, за оными или под оными.

И ныне журналисты не прочь выпить, разрядиться. Только уже чаще не в редакции, где ужесточились правила, а на улице, в кафе, дома.

С годами выдерживать бешеный ритм в журналистике становится сложнее. Люди среднего возраста или переходят на административную работу, или меняют профессию в полном смысле этого слова. Таким образом, корреспонденты в своем большинстве – люди молодые, энергичные, полные сил и энтузиазма.

В целом же о типичном журналисте можно сказать: это человек мужского или женского пола, молод, не глуп, образован, общителен, циничен, не прочь выпить, настырен, смел, любопытен, осмотрителен, честолюбив, не лишен снобизма. Зачастую это личность неординарная. Обмануть, испугать, купить его непросто.

Оглавление книги


Генерация: 1.328. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз